разбила тарелку, которую вытирала полотенцем. Громко хихикнул и Лев Арнольдович, но дипломатично промолчал. Ему на шею Марфа Кондратьевна повесила деревянный крестик, чтобы он о своем еврействе и думать забыл.
Выйдя на прогулку, любознательный Христофор с палкой в руке погнался за крупной серой крысой, обитавшей во дворе. Я бросилась за ним, а за мной – Ульяна, Глафира и Любомир. Аксинья осталась выть у подъезда.
– Не трогай животное! – на бегу кричала я Христофору. – Не дам тебе крысу мучить, они умные.
– Я не мучить! – Христофор насупился. – Пусть дома живет. У пиратов раньше жили попугаи.
– Мама тебе не разрешит, – сказали девчонки.
Крыса благополучно спряталась за мусорными баками, только хвост мелькнул. Надо сказать, что мусор в Москве никто не сортировал, поэтому мыши и крысы спокойно соседствовали с бездомными кошками и собаками. Их изредка гоняли дворники, поселившиеся в подвале под трубами, – другое жилье трудовым мигрантам не предоставлялось.
Дворники соорудили метлы из веток, у них были яркие светоотражающие жилеты, поэтому дети Тюки с удовольствием вступили с дворниками в разговор. И я решила познакомиться.
– Большую часть зарплаты отбирает начальство. Расписываемся за одну сумму, получаем в два раза меньше, – пожаловались они, узнав, что я из Грозного.
– Московские правозащитники вам не помогают? – спросила я, думая о своем.
– Нет! В подвале крысы бойко снуют, а правозащитников мы не видели ни разу…
От таджиков не пахло табаком или алкоголем, они выглядели порядочными людьми, загнанными в нечеловеческие условия, и в этом я с ними была похожа. Заметив, что мы разговорились, из подвала вышла темноглазая беременная женщина лет тридцати с тазом в руках.
– Меня Бахор зовут, – сказала она и, показав на мужчин, добавила: – А это Рузи и Давладбек.
Бахор приходилась Давладбеку женой, а Рузи оказался его младшим братом. Жили трудовые мигранты в подвале за неимением возможности снять другое жилье. Худой смуглый Рузи то и дело старался услужить жильцам, носил тяжелые сумки, когда видел, что пожилой человек идет из супермаркета. Бахор стирала у подъезда разноцветные пеленки в тазу – год назад у пары родились близнецы. В подвал была проведена вода, но слива не было, и Бахор ловко выплескивала воду из таза на клумбы.
– Рожала я в подвале, скорая к нам не приехала, у нас ведь ни медицинского полиса, ни адреса нет, – призналась она.
Пока дети Тюки бесились на площадке рядом, я вкратце поведала работникам из Таджикистана свою историю и попросила помощи:
– Можно сумку у вас оставить? Там, где живу, я хозяйке не верю.
– Хорошо, – закивали таджики. – Все, кто из Чечни, – нам братья и сестры. Мы тоже знаем, что такое холод, голод и несправедливость. Мы на трубу под потолком поставим твою сумку, там крысы не особо лазают…
– Спасибо!
Возвращаясь с прогулки, мы встретили соседку Ларису.
– Напишу тебе рекомендацию! – оживилась она. – Будто ты нянчила у меня сыновей целый год! Я тебе верю! Ты все время нас выручаешь.
Любомир и Ульяна наслаждались мультиками, а Христофору нравились шумные игры. Мы захватывали заложников: я была полицейским, а Христофор – террористом. Заложниками по моему настоянию стали не младшие брат и сестра, а совок и веник.
Я вербовала Христофора в спецслужбы и уговаривала бороться с мафией. Вместе мы защищали президента галактики (эта роль выпала многострадальному коту Мяо Цзэдуну). Террористы захватили звездолет президента, вылетевший из созвездия Орион к Южной Гидре. Нужно было срочно подобрать пароль к сложной волновой системе, запрограммированной на столкновение с метеоритным дождем.
– Ригель? Бетельгейзе? Арктур? – делал попытки Христофор.
– Нет. Осталась всего минута. Думай еще, – торопила я.
– Что вы тут бормочете? – встряла Марфа Кондратьевна, проходя мимо.
– Фомальгаут? Канопус? – не сдавался Христофор.
– Что это за слова ты выучил с нянькой?! – возмутилась правозащитница. – По-иностранному матом ругаетесь?
– Мы играем. У нас пароль – одна из самых ярких звезд, – объяснила я.
– Мама, иди отсюда и не мешай, – велел Христофор. – Мы с Полиной утром читали книжку о Вселенной.
– Вот еще удумали… – начала было Тюка, но махнула рукой, потому что в кабинете зазвонил телефон.
– Данные перехвата расшифрованы, – вернулась я в игру. – Звезда на букву А. В Древней Персии ее почитали как одну из четырех царских звезд.
– Антарес! – догадался Христофор и счастливо засмеялся. – Президент галактики спасен!
Лев Арнольдович подал голос из своей комнаты:
– Если кто-то снял чеку с боевой гранаты, надо схватить его за кисть и отрубить!
Христофор от удивления выронил Мяо Цзэдуна.
– Полина, пойдем в папино окно смотреть на звезды! – оживились Глафира и Любомир.
Над Битцевским парком разлилось голубоватое сияние. Яркий объект в виде конуса неподвижно завис над макушками деревьев, будто привязанный на невидимом тросе. Дети смотрели, как объект после скачкообразных движений сжался в точку, а затем растворился.
– Это были пришельцы из другой галактики! НЛО! – уверял нас Христофор.
– Есть добрые и злые инопланетяне, – добавила Ульяна.
– Пусть во Вселенной живет больше добрых людей и добрых пришельцев, – вздохнула Глафира.
– Пойдемте пить чай с молоком, – ответила на это я и порадовалась, что дети не считают инопланетян бесами, как Марфа Кондратьевна.
(Продолжение следует…)
Всеволод Емелин
Родился в Москве в 1959 году. Окончил Московский институт геодезии, аэрофотосъемки и картографии. Четыре сезона работал геодезистом на севере Тюменской области. Вернувшись, несколько лет водил экскурсии по Москве. После 1991 года работал подсобником на стройках, церковным сторожем. Входил в «Народный фронт», был близок к кружку, группировавшемуся вокруг Александра Меня.
Стихи пишет с начала девяностых. С 2002 по 2005-й участвовал в организованном Мирославом Немировым товариществе мастеров искусств «Осумасшедшевшие безумцы» («ОсумБез»). В настоящее время продолжает работать плотником в церкви, а также публикует в интернете стихотворные фельетоны.
Автор нескольких поэтических сборников. Лауреат Григорьевской литературной премии.
Непесня
(пенсионерская лирика)
К. П. У.
За окном Перово,
Скопище хрущоб.
На душе херово.
Накачу еще.
Песню написать бы,
Да где взять слова?
У тебя на свадьбе
Была вся Москва.
Ссохлось мое тело,
Словно в зной трава.
Я на свадьбе не был,
Я не вся Москва.
Водка есть в стакане,
Хлеб да острый нож.
Вечность ожидания,
Когда ты придешь.
Лаковая стенка,
Всюду ДСП.
Лыс я, как коленка,
Стар я и т. п.
Офисное
