В 1952 году, работая в Германии, Карлоу женился на Элизабет («Либби») Рауш, которая поступила в ЦРУ вскоре после окончания колледжа и была направлена на работу в Хёхст в техническое подразделение Карлоу. Позднее она работала в контрразведке, в советском отделе во Франкфурте и Мюнхене, но ушла из ЦРУ незадолго до рождения первого ребенка в 1953 году. Какое-то время мать Карлоу также работала в ЦРУ, в управлении подготовки кадров, а впоследствии в качестве внештатного преподавателя немецкого и итальянского языков.
В 1956 году Карлоу вернулся в Центр и продолжил свою работу в отделе стран Восточной Европы, а также в качестве заместителя начальника отдела экономических мероприятий. В 1959 году он организовал совет технических потребностей, подразделение ЦРУ, которое наряду с другими программами пыталось скопировать «жучок», обнаруженный в гербе, и стал его секретарем.
Летом 1961 года Хелмс направил его в центр операций государственного департамента. А спустя шесть месяцев бежал Голицын, и Карлоу, который добился руководящих постов в ЦРУ, внезапно был заподозрен в том, что является советским шпионом и предателем своей страны, о чем сам он и не догадывался. В обстановке того времени, видимо, не имело никакого значения, что он, по крайней мере, чуть не погиб, защищая ее.
Летом 1962 года Карлоу встретился с Хелмсом и просил отозвать его из госдепартамента. «Я попросил освободить меня от этой работы, потому что там мне ничего не светило. Я хотел занять должность начальника отдела технических служб. Хелмс не отказал мне, но и не предложил работу». Он, казалось, предоставил Карлоу полную свободу действий. «А пока, — сказал Хелмс, — приведите в порядок кое-какие дела для меня. Возвращайтесь в отдел экономических мероприятий». Заместитель директора ЦРУ по планированию не дал никаких точных указаний, но Карлоу понял, что Хелмс негласно предлагает свернуть некоторые операции этого подразделения, если не весь отдел. Это была деликатная задача, поскольку несколькими годами ранее Карлоу работал в этом отделе. Теперь ему предстояло вернуться туда, чтобы поработать топором для Хелмса. Ему отводилась роль, которая не способствовала росту его популярности среди бывших коллег в отделе.
Когда Карлоу появился в своем бывшем подразделении, он столкнулся с комической операцией ЦРУ, которая могла бы сойти прямо со страниц одного из романов Ивлина Во. Объектом являлось государство Западной Африки — Гвинея. «Одному бизнесмену из Бруклина дали деньги, чтобы он купил грузовое судно и импортировал товары из Гвинеи с целью продемонстрировать гвинейцам прелести свободного рынка, — вспоминал Карлоу. — Ему удалось закупить судовой груз гвинейских бананов — зеленых с черными точками. Он пытался продать их компании детского питания «Джербер». Но кто-то в компании решил, что это не то, что им хотелось бы. В конце концов он продал эти бананы Польше с убытком, который возместило ЦРУ».
Помимо того что «Джербер» не захотела закупить зеленые бананы с пятнами для детского питания, имелась еще и крохотная финансовая проблема. «В этой торговой операции с Гвинеей сто тысяч долларов ока-запись пропавшими бесследно. Я рекомендовал прикрыть ее, но сотрудники отдела посчитали, что я делаю это со зла. Однако я установил, что в Гвинее уже обосновались три крупные американские компании, и усомнился в обоснованности этой операции».
К началу осени Карлоу завершил свою работу в отделе экономических мероприятий и тянул время. «Я был в затруднительном положении. У меня не было оснований считать, что я под подозрением. Я чувствовал затянувшуюся вендетту со стороны сотрудников отдела экономических мероприятий. И когда моя карьера стала пробуксовывать, я подумал, что, возможно, это результат внутренней вражды».
Еще когда начались странные посещения людей ФБР и чистильщиков печей, Карлоу на короткое время обрел надежду, что в его судьбе наступает улучшение. В конце концов, может быть, его проверяют для работы в отделе технических служб.
Однако к Рождеству Карлоу получил убийственные новости. Ему отказали в должности начальника отдела технических служб. «В ярости я отправился к Хелмсу», — сказал Карлоу. Проработав с Хелмсом не один год, Карлоу решил, что он достаточно хорошо знаком с ним, чтобы заглянуть к заместителю директора по планированию домой. В один из воскресных вечеров в самом начале нового года Карлоу отправился к дому Хелмса на Фессенден-стрит в северо-западной части Вашингтона.
Встретившись с заместителем директора по планированию, Карлоу сказал, что хочет знать, что происходит.
«О’кей, — ответил Хелмс, — вы услышите об этом в понедельник». Хелмс не развил свою мысль, но в тот вечер Карлоу уехал с чувством, что, по крайней мере в недалеком будущем, его ожидает какое-то новое назначение. И действительно, в понедельник Карлоу позвонили от Говарда Осборна из управления безопасности ЦРУ. «Осборн сообщил, что по согласованию с Хелмсом мне предстоит поработать над одним секретным делом, связанным с безопасностью». Ему сказали, что он будет работать в региональном отделении ФБР в Вашингтоне в старом здании почтового управления на Пенсильвания-авеню.
«Я позвонил Хелмсу, но его не было в городе. Я связался с Томом К., его заместителем, и тот сказал мне, чтобы я приступал к порученному делу». Чего Карлоу не понял, так это того, что именно он и был объектом этого секретного дела, связанного с безопасностью.
11 февраля, в понедельник, Карлоу явился в региональное отделение ФБР. Его ожидали два агента — Обри («Пит») Брент и Морис («Гук») Тейлор. «Они сказали мне: «Вы имеете право не отвечать». Эти слова поразили меня как удар грома».
Теперь Карлоу понял, что его самые худшие подозрения оправдались. Человек на телефонном столбе, беседа под предлогом получения сведений о кузнеце-немце, чистильщики печи, запаздывание гудка в его телефонном аппарате — все, что он пытался отметать, теперь обернулось реальностью.
Для Карлоу, ветерана американской разведки со стажем работы 21 год, этот момент показался абсурдным. Подобно персонажу Кафки, он пытался нащупать, в чем его обвиняют и почему. Агенты ФБР не сказали ему.
«В чем дело?» — спросил Карлоу. Молчание. Дело, сказали агенты, возникнет в ходе их встреч. Карлоу спросил, имеет ли он право посоветоваться, и если да, то как можно было бы оформить допуск адвокату, не работающему в ЦРУ.
Карлоу попросил разрешения позвонить Лоуренсу Хьюстону, юрисконсульту ЦРУ и своему близкому другу. «Я спросил его, кого мне следует взять адвокатом. Может ли он назначить мне одного из его людей? Он не мог. Он посоветовал мне отвечать на вопросы и, если я не смогу ничего сказать, позвонить еще раз. Ларри оказался в двойственном положении: с одной стороны, он был другом, с другой — адвокатом ЦРУ».
Итак, без помощи адвоката начался допрос Карлоу, которому предстояло продлиться пять дней.
Карлоу вновь попросил агентов объяснить ему тему допроса. Если это касается его, он будет счастлив всячески помогать им. У него совесть чиста. Но агенты не сообщили ему своих целей.
Как в классической игре «хороший полицейский — плохой полицейский», один из агентов был настроен дружелюбно, другой — враждебно. Атмосфера в комнате накалялась. В какой-то момент Карлоу резко бросил: «Вы здесь в игры играете и тратите время». Если что-то не так, если есть что-то в его биографии, что-то неправильно интерпретировано, он горит желанием прояснить все.
Агенты с каменными лицами попросили Карлоу прийти вновь на следующий день.
Во вторник, по словам Карлоу, допрос проходил таким образом:
ФБР: Как ваше имя?
Карлоу: Серж Питер Карлоу.
ФБР: Оно всегда так произносилось?
Карлоу: Вы имеете в виду, что в моем свидетельстве о рождении записано Сергей.
ФБР: Это два разных имени.
Карлоу: Нет, одно и то же. В Германии, например, оно произносилось бы Сергей, а во Франции — Серж.
Люди ФБР самым подробнейшим образом расспрашивали Карлоу о членах его семьи, о каждом месте его проживания, о всех школах, в которых он учился, о работе, которой он занимался. Карлоу напомнил, что вся эта информация имеется в его личном деле; поскольку более двух десятилетий он проработал в УСС и ЦРУ, где часто проводятся проверки на благонадежность, все это есть в этих досье.
Агенты ФБР ответили, что хотят получить ее непосредственно от него. И так продолжалось часами, когда вся жизнь Карлоу рассматривалась до мельчайших подробностей. «Я вновь и вновь спрашивал о цели всего этого, мы могли бы сэкономить время, если они прекратят играть в игры. Никакой реакции».
В среду вновь вернулись к его семье. Как звали родителей его отца? Если его деда звали Михель, почему он иногда указывал его как Миша? Карлоу пояснил, что это одно и то же, например как Джон и Джек.
