И еще момент. Первая пирамида… как его — Джосера — сложена из маленьких камней. Вот их-то и таскали вручную. Конечно! А ступенчатая форма позволяла ставить обычные леса! Они тогда еще не знали способа. А потом как-то узнали. Все сходится, дорогой мой Кура, все сходится!
Для доставки наверх блоков следующих пирамид потребовалась гладкая наклонная поверхность, ведь теперь они ползли сами! Ну да! Египтяне отказались от такой, вроде бы удобной ступенчатой формы, а в качестве наклонной поверхности стали использовать грань строящейся классической пирамиды. Это было гениально и просто.
Однако эти ребята были молодцы, ой, какие молодцы! Задали загадку. А я разгадал. Только доказать надо. Строго научным опытом».
Владимир Сергеевич вдруг понял, что старушка и кошки ушли. Солнце заметно склонилось к закату. Он поспешил домой.
— Что-то ты поздно…
— Надо было один заказ доделать. Срочно. Завтра с утра сдавать.
— Садись ужинать.
— Сейчас, Лен. Ох, ноги гудят.
«Так как же они это делали? И можно ли повторить? Я совсем залез в фантастику. Но думать-то никто не запрещает. Если все время думать о житье да о работе, опупеть можно. Спасибо, хоть в семействе гладко: все здоровы и при деле. Тихо да спокойно. Думай себе. Ищи для душевного удовольствия. Да и вообще — скучно жить ради еды и одежки. Творчество должно чуть-чуть присутствовать. Хотя бы мысленно. Тем паче, что телевизор лучше не смотреть: идиотом сделают».
В субботу Курочкины поехали в центр, кое-что купить. Город не узнать. Владимир Сергеевич прилип к окну троллейбуса, глядя на проплывающую мимо стройку. Бетонный блок висел на крюке крана, человек внизу размахивал руками.
— Вов, выходим.
— Ага.
Мысль, тоненькая, как паутинка. Не спугнуть!
Семья заходит в магазин.
«Человек раскинул руки в стороны. Он приказывает крановщику… Там, на древнем плато Гизы, жрец, притормаживая блок во времени, приказывает ему ползти. Это похоже… на что это похоже? Да! На танец пчелы! Руки пусты? Нет, в руках жреца что-то есть. Камни. Маленькие…»
— Пап, ты оглох?
— Нет, нет.
— Вот эти туфельки. Тебе нравятся?
— Э-э-э… конечно. А ты померила?
— А ты не видел? Деньги давай, рассеянный с улицы Бассейной… И пойдем одежду посмотрим.
— Ага… Девоньки, вы, может, сами, а? Я все равно в ваших тряпочках ничего не понимаю… постою на улице, ладно?
— Кошелек давай и иди. Толку с вас, мужиков…
«Танец пчелы. Никто его не понимает, кроме пчел. В танце заключена информация, понятная пчелам. В танце жреца — понятная камням? С головой у тебя как? Нормально? Хрен с ней… Жрец берет в руки маленькие гладкие камешки, раскидывает руки в стороны… думает… о чем? И камень, попав в замедленное время, ползет на свое место. Сам по себе. Никаких сотен рабов или тысяч крестьян. Никаких веревок, бревен и волокуш. Происходит простое и понятное чудо, убеждающее всех в божественности фараона и могуществе жрецов! Но это для них. А для нас? Теорема этой… как же ее… вспомнил — Нёттер — вот! Теорема Нёттер действует! И никаких чудес! Все по науке! Остров Пасхи? Да это мелочь по сравнению с пирамидами! Сказано же — моаи шли сами, чего тут непонятного: старт-стоп, старт-стоп, топ-топ… Так, Вова. Попробуем? С головой как, нормально? А, все равно ведь не успокоюсь… Нужны камни. Маленькие гладенькие камешки. Приятные на ощупь. А здесь есть отдел, где аквариумы?»
Жена и дочь долго не выходили. Владимир Сергеевич терпеливо ждал.
— Ну, наконец-то!
— Пап, там такой плащик был на маму, а она говорит — дорого…
— Обойдусь пока. На весну купим.
— Такого уж не будет…
— Другие будут. Идем домой?
— Лен, а тут есть рыбный отдел?
— Рыбный? Здесь вообще продуктов нету.
— Не рыбный, я не так сказал… где аквариумы…
— Аквариумы? Да вроде есть. А тебе зачем?
— Надо. Деньги остались?
Блюдечко на кухонном столе. Крупная песчинка, взятая из цветочного горшка. Взрослый мужик в одних трусах, зажав в раскинутых руках два морских камешка, закрыв глаза, выделывает замысловатые па. Ничего не происходит. В комнате шепчутся мать и дочь:
— Мам, а что это с папой?
— Ничего страшного. С мужчинами такое бывает.
— Он не заболел?
— Нет.
Из кухни раздался грохот.
— Ну, вот. Я так и знала.
В комнату вошел смущенный хозяин дома:
— Лен, я тарелку разбил… то есть две… и твою чашку… зацепил сушилку…
— Неси веник… ученый муж…
В дальнейшем Владимир Сергеевич экспериментировал осторожно и глаз не закрывал. Ничего не получалось. Песчинка лежала себе в блюдечке и не собиралась никуда лететь. «Это должно быть просто и в то же время не всем доступно, а только жрецам. Чем таким жрец отличался от простых? Конечно, тайным знанием. То есть секрет находился в голове жреца. Но голова не может обладать такой мощью… стоп, мощь-то тут как раз ни при чем, она тут не нужна. Нужно что-то другое…»
Мозг инженера не знает отдыха. Нам лишь кажется, что мы отдыхаем, потому что содержимое черепа мудро не утомляет наше сознание вычислениями и промежуточными результатами. Оно выдает ответ на поставленную задачу тогда, когда задача решена. И только один раз. Нельзя упустить его, ибо пропадет тогда работа серых клеточек за долгое время. Владимир Сергеевич не упустил. Он проснулся, тихонько встал, прокрался на кухню. Взял заветные камешки. Поставил блюдечко на подоконник, достал из цветочного горшка крупную песчинку. «Сейчас я сделаю дырку в стекле. Первую Искусственную Дырку». Он раскинул руки и «стартовал объект». Песчинка исчезла. Боль он почувствовал не сразу.
Владимир Сергеевич удивленно осмотрел царапину, появившуюся на животе. Достал йод, смазал, поморщился. «Так без глаз останешься. Однако, я молодец! Ай, какой молодец! Догадался-таки!»
Он вернулся в постель.
«Жжет, зараза… Такая маленькая, а хорошо зацепила. Да, скорость приличная…» Мысли вяло ворочались в голове: «Конечно, они не могли применить способ для военных целей: каменные снаряды полетят в общем случае вовсе не туда, куда надо. К тому же в тайну придется посвятить многих людей, ведь жрец, владеющий способом, может в бою погибнуть или, того хуже, может быть захвачен в плен».
— Что это у тебя?
— Поцарапался.
— Чем? Вчера вечером ничего не было.
— Лен, ну какая разница… я вставал.
— Знаю, что вставал. Топал, как три слона.
— Я вроде тихо…
— Знаешь, Вов, уже становится не смешно. Эти твои… чудачества…
— Ты не поверишь, Лен, у меня получилось! Это мне песчинкой по животу попало. Она не в ту сторону пошла.
— Песчинкой? А если в глаз?
— Я больше не буду, Лен. Правда.
— Ты как ребенок, ей-богу…
Кухонные эксперименты инженер на время прекратил. Но бетонный блок, лежащий у тропинки, покою не давал. Он нагло развалился тут, около дома, и… и думает, что ему все можно! Владимир Сергеевич ходил мимо блока дважды в день. «Уже и в землю врос! И даже мохом взялся! Думаешь, никто тебя не тронет? Спорим, тронет? Вот я и трону. Завтра же».
На следующий день после работы Владимир Сергеевич решился. Он остановился около блока, быстро посмотрел вокруг. Кошки сидели на теплой отмостке, ожидая своего ужина. Инженер сжал в кулаках камни, развел руки и «стартовал объект». Блок резко и бесшумно сдвинулся от тропинки на три сантиметра, обнажив полоску свежей глины. Владимир Сергеевич оглянулся, сунул руки в карманы и стал поспешно вдавливать ногой дерн в земляную прореху. Из-за дома показалась старушка. Кошки, нацелив хвосты в небо, побежали к ней. Инженер, быстро поздоровавшись, поспешил домой.
Его напугала та мощь, обладателем которой он стал. «Хоть бы никто не заметил. Там трава высокая, почти ничего не видно. И никому не говорить! Никому!»
Владимир Сергеевич с восторгом смотрел на аккуратную конусную выбоину в своем кухонном окне. В его руке лежала заветная маленькая линзочка. «Вот она. Точно такая. Все получилось. Я доказал. Стопудово».
— Лен, ты только посмотри на это чудо! Ты представляешь себе…
— Представляю. Стекло менять надо.
— Зачем? Я линзочку назад приклею. Будет незаметно.
«Я живу между стеклами, совсем как тот паук. Со своей паучихой и паучонкой. Это моя судьба. Она мало зависит от ума или старания, от века или географии. Она выбирает своих баловней по только ей известным принципам. Просто кому-то везет, а большинству — нет. Ладно. Я получил от нее дар. В принципе — бесценный. Я получил в распоряжение пещеру Аладдина, в которой среди сокровищ прячется открытый ящик Пандоры. И все беды Земли тихо витают над грудами золота… Я получил невидимый мешок с миллиардами долларов. Любая утечка информации сделает его видимым ИМ, и тогда… лучше не думать, что будет тогда. Что стало с пауком? Тетя Римма вытерла мокрой тряпкой его междустекольный мир, там стало чисто и пусто. Так хотела тетя Римма, но не паук. Так и меня вытрут. Никто, кроме родных, и не заметит. А способ, выбитый из меня и перепроданный тысячу раз, будет приносить сумасшедшие деньги хозяевам строительных фирм. И никто меня не защитит. Ни наше равнодушное государство, ни наша нищенская наука, ни военные бюрократы, ни коррумпированная милиция. Меня убьют, ведь в нашей стране убивают больших людей за меньшие грехи, а грех внезапного богатства в России самый страшный.
