— Да, это причина для того, чтобы я тут остался, — рассмеялся Тунгдил.
Внезапно тень промелькнула на ее обычно столь радостном лице.
— А ты будешь время от времени навещать нас и рассказывать о гномах, которые живут на юге? — спросила она, и в ее словах прозвучала грусть, хотя она и радовалась за своего лучшего друга.
— Давай подождем, Фрала. В конце концов может статься, что никакой гном у них не пропадал, а я просто родился из скалы, — отмахнулся Тунгдил. — Сперва я отнесу Горену его вещи, а там посмотрим.
Заплакал ребенок. Фрала поспешно подошла к колыбели, стоявшей рядом с теплой плитой, и подхватила на руки свою дочь Икану.
— Смотри, это твой опекун, червячок, — сказала она девочке. — Когда-нибудь он будет приглядывать за тобой так, как долгие годы приглядывал за мной.
Гном протянул руку, и малышка сразу же схватила его за палец. Тунгдилу даже показалось, что он услышал тихий смех.
— Она надо мной смеется.
— Глупости. Она смеется вместе с тобой. Видишь? Ты ей нравишься, — возразила Фрала.
— Тебе и твоей сестренке я тоже привезу какой-нибудь подарок, — пообещал он Икане, осторожно высвободив мозолистый палец из розовой ладошки ребенка.
Он преодолел свое смущение перед казавшимся хрупким ребенком и уже не хотел от него отходить. Икана, потянувшись, схватила гнома за волосы, и Тунгдил вновь осторожно высвободился.
— Что, хочешь, чтобы я остался?
Гном с подругой прошли по сумеречной штольне до северных ворот, где в проем створ падал яркий солнечный свет. Служанка поцеловала его в лоб.
— Будь осторожен, — попрощалась она. — И возвращайся целым и невредимым.
Один из учеников мага потянул за лебедку, и обитые железом дубовые ворота со скрипом отворились.
Над зелеными холмами, покрытыми лесом и усеянными цветами, светило солнце. Ветер нес запах теплой земли, а птицы пели песнь весны.
— Слышишь, Тунгдил? Потаенная Страна радуется тебе, — сказала Фрала, глубоко вдохнув чистый воздух. — Прекрасная погода! Предстоит хорошее путешествие.
Гном стоял в тени коридора. Он медлил. Тунгдил привык видеть стены и потолок, и это придавало ему уверенность. Снаружи же было слишком много свободы, к которой гному приходилось привыкать каждый раз, выходя на поверхность.
Но он не хотел показаться Фрале трусливым коротышкой и, глубоко вздохнув, вышел на залитую солнцем землю Ионандара.
— До скорого, Тунгдил! — крикнула вслед Фрала.
Обернувшись, он помахал ей и, дождавшись, пока закроются врата в подземное жилище Лот-Ионана, продолжил путь. Впрочем, далеко он не продвинулся. Совершенно ослепнув от яркого света, он через несколько шагов зажмурился. Время, проведенное под землей вдали от лучей небесного светила, сделало его настолько восприимчивым к свету, что ему пришлось укрыться в тени развесистого дуба. Мешки с провиантом и артефактами он опустил рядом с собой на траву.
«Это будет хорошее путешествие», — подумал он.
Опустившись на землю, он прищурился, пытаясь осмотреться. Листва почти не защищала кузнеца от беспощадных лучей.
Эта неприятность происходила с Тунгдилом каждый раз, когда он выбирался наружу. Но стоит отметить, что местность тут была красивой, а мощеная дорога действительно сулила приятное путешествие.
Гном вытащил карту и решил рассмотреть ее повнимательнее, удерживая над головой так, чтобы она дарила тень. Если картограф не ошибался, местность неподалеку от горы Черное Ярмо отличалась от ландшафтов этого королевства: на карте гора была окружена густым хвойным лесом, через который, по-видимому, не было дороги.
«Тоже неплохо. — Тунгдил провел большим пальцем по острию топора. — Деревья почувствуют, что значит становиться у меня на пути».
Солнце медленно двигалось по небосводу.
Гном постепенно привык к свету, становившемуся все слабее. Теперь лучи были нежно-оранжевыми. Вскоре на землю спустятся сумерки, столь приятные глазам кузнеца, а до тех пор он сможет пройти еще несколько миль. Возможно, он даже сумеет добраться до какой-нибудь усадьбы, где ему предоставят ночлег.
Решительно поднявшись, Тунгдил забросил рюкзак и мешок мага за спину, закрепил топор на поясе и двинулся по дороге. Он еще немного поворчал по поводу солнца, что, конечно, особенно на скорость не влияло, но на душе от этого становилось как-то легче.
Когда Тунгдил вышел из лесу на пятый день своего до тех пор ничем не примечательного путешествия, солнце как раз спустилось за холм. Перед гномом открылся вид на палисады окруженной забором большой деревни.
Над воротами, ведущими в деревню, возвышалась деревянная сторожевая башня. Наверху туда-сюда бродили двое мужчин. Сперва они не обратили внимания на приземистую фигуру, но вскоре один из охранников заприметил путника. Впрочем, судя по поведению, страж решил, что гном не представляет никакой опасности.
Тунгдил обрадовался, ведь он уже четыре дня подряд ночевал в прохладном лесу в обществе белок и лисиц, а вокруг, на взгляд кузнеца, было слишком много зелени. С другой стороны забора наверняка была таверна с хорошим пивом, горячим обедом и мягкой кроватью. В животе у путника заурчало.
Когда гном подошел к воротам, стражники и не подумали их открывать. Они перегнулись через парапет и наблюдали за дальнейшими действиями гнома.
— Приветствую вас! Впустите меня, мне не хотелось бы провести эту ночь под открытым небом, — громко воскликнул кузнец, глядя на стражников.
Пластины их доспехов выглядели прочными и ухоженными. Изготовивший их кузнец хорошо знал свою работу. Тунгдил мог оценить ее качество даже с такого расстояния. И это означало, что стражники действительно охраняют деревню, а не служат устрашением для врагов. Это точно были не крестьяне.
И тут гном заметил еще кое-что. То, что он в отблесках факелов принял за украшения палисадов, оказалось при ближайшем рассмотрении черепами! Жители села насадили на изгороди отрубленные головы трех дюжин орков!
Тунгдил сомневался в том, что подобная выходка была хорошей идеей. Отрубленные головы соплеменников не удержали бы орков от нападения на деревню точно так же, как вороны проигнорировали бы черепа сородичей, разоряя поля. Орки воспринимали подобные демонстрации скорее как вызов, это лишь повышало желание уничтожить людей за такую наглость и отомстить им за убитых.
Из всего этого гном сделал два вывода. Во-первых, он находился в Идоморе, а во-вторых, стражники, нанятые жителями деревни для борьбы с орками, были хорошими воинами, но умом не блистали. Столь вызывающее поведение Тунгдил мог объяснить для себя лишь тем, что наемники, возможно, получали премии за количество отрубленных голов, и поэтому выставляли напоказ трупы орков, чтобы заманить очередных жертв.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
