Они неслись сквозь бамбуковый лес, взлетая и подпрыгивая в седле на спине норовистого вороного жеребца. Ли Тао обнял ее руками, она вцепилась в полы его халата. Ее шелковые одеяния развевались по ветру. Лин Суинь еще сильнее прижалась к нему, когда земля буквально ушла из-под ног. Ей оставалось только молиться.
Ли Тао не стал брать ее паланкин, вместо этого посадил позади себя в седло. Когда лошадь понеслась, смущение Лин Суинь сменилось невообразимым ужасом. Их окружал отряд из двенадцати телохранителей, стук копыт и ржание несущихся галопом лошадей только усилили ее страх.
— Пожалуйста, помедленнее, — взмолилась Лин Суинь, а потом громко выкрикнула свою просьбу, осознав, что он не слышит ее из-за топота копыт.
Ли Тао ответил поверх ее головы:
— Не бойтесь, вы не упадете.
Как всегда бесстрастный и лишенный эмоций, он вел себя так, будто мог повелевать ее страхами. Ли Тао с легкостью управлял поводьями, слегка нагнувшись вперед, чтобы смягчить толчки несущейся галопом лошади. Должно быть, ему доставляло удовольствие ощущать, как Суинь прижалась к нему.
— Наместник Ли. — Лин Суинь вцепилась ногтями в его грудь.
— Город уже близко, — заверил он ее.
Однако он не был близко. Суинь уткнулась лицом в плечо наместника и крепко зажмурилась, чтобы избежать острых уколов ветра. Спокойные, ровные удары его сердца гулко отдавались в ее голове, резко отличаясь от бешеного биения ее пульса. Ли Тао обнял Суинь твердой рукой, чтобы ободрить дрожащую спутницу, — скорее вопрос необходимости, чем признак обеспокоенности ее состоянием, решила она. И почувствовала подступающую дурноту.
Наконец они достигли цели, и он резко натянул поводья, осадив лошадь. Ли Тао спрыгнул первым и, взяв Суинь за талию, вынул из седла. Ноги несчастной дрожали, когда она наконец оказалась на земле. Они стояли перед деревянными воротами, за которыми скрывалась россыпь небольших строений. Ветер доносил невнятный рокот голосов.
— Жунчжоу слишком далеко, однако и в этом городке люди отмечают весенний праздник, — пояснил Ли Тао.
Лин Суинь отважилась продолжить путь, и мучительная поездка верхом вскоре была забыта. С центральной городской площади долетали звуки барабанов, мелодичные трели флейты и звон кимвал.
Дюжину вооруженных людей нечасто можно было встретить на улицах такого маленького города. Собравшаяся на центральной площади толпа местных жителей опасливо расступилась перед Ли Тао и его свитой, однако празднество вокруг них продолжалось. Лин Суинь оказалась в первых рядах, внимательно наблюдая за музыкантами, устроившими представление в центре небольшой площадки.
С первыми звуками музыки Лин Суинь охватило необычно счастливое чувство. Какой разительный контраст по сравнению с одинокими днями, проведенными за занятиями каллиграфией или вышивкой. Фонарики свисали с крыш точно так же, как и в Лояне, — светящиеся клубочки из вощеной бумаги с зажженным внутри восковым светильником.
Ли Тао стоял у нее за спиной. При первых же залпах фейерверков она вздрогнула и ухватилась за него. Его рука оставалась неподвижной, но он позволил к ней прикоснуться.
Когда Суинь попыталась заговорить с ним, Ли Тао покачал головой, не в силах расслышать ни слова в царящем вокруг шуме и грохоте. Он наклонился, и ей пришлось привстать на цыпочки, чтобы достать до его уха.
— Пойдемте туда!
Ей очень хотелось оказаться в гуще толпы и впитать в себя все пронизывавшую праздничную, веселую атмосферу, прежде чем возвратиться в тишину дворцового уединения. Ли Тао согласился, помогая ей протиснуться в толчее, крепко поддерживая рукой, покоившейся у нее на талии. Он внимательно осматривал разноцветную и разноголосую толпу. Его воины окружали их живым щитом.
Сколько раз еще совсем девчонкой она окуналась в праздничные толпы на улицах Лояна. Каждый год Суинь отправлялась посмотреть на светящиеся огоньки фонариков и приехавших на праздник людей, послушать, как заполонившие улицы свахи устраивают судьбу молодых пар поздно вечером. Они сулили им всяческие блага: долгую жизнь, счастливый брак, исполнение всех желаний. Ночь всегда оканчивалась для нее в доме хозяйки Лин, однако в праздничной толпе Суинь надеялась привлечь взор какого-нибудь юноши или молодого мужчины. Кого-нибудь, с кем можно было бы прогуляться этим вечером.
Детские мечты нахлынули на нее еще более живо, когда все вокруг заволокло серным дымом, а в воздухе летали клочки красной бумаги от фейерверков. Она оглянулась и заметила Ли Тао, пристально вглядывающегося в небо. Взошла полная луна, такая большая, что ее, казалось, можно было коснуться рукой. Его суровый профиль отчетливо выделялся на фоне чернеющего неба.
Ли Тао опустил глаза и посмотрел на нее. Лин Суинь по-прежнему крепко держалась за него, он вздрогнул, внезапно ощутив прикосновение ее рук.
— Наместник Ли, — проговорила она и замолчала. Ей нечего было больше добавить.
— Госпожа Лин.
Его глубокий голос прорвался сквозь грохот фейерверков, гром барабанов и гомон толпы. Он проникал насквозь, растворяясь где-то внутри ее… Лин Суинь не чувствовала землю под ногами. Наместник Ли был совсем не похож на мужчину, о котором она некогда мечтала. Ей хотелось встретить кого-нибудь чуткого и преданного, кто бы взял ее за руку и нежно поцеловал в тени тесного переулка.
У нее невыносимо защемило в груди. Ли Тао был холодным, суровым, несгибаемым воином. Однако она хотела, чтобы он поцеловал ее, несмотря ни на что. Они оба окружили себя атмосферой тайны и загадки, но им уже нечего было доказывать друг другу.
— Купите мне фонарик, — попросила Суинь.
— Какой? — Он снова взглянул вверх, на разноцветные огоньки, плывущие над толпой.
Взгляд ее остановился на солнечно-желтом шаре с нарисованным на нем драконом изумрудного цвета.
— Вот этот.
Ли Тао жестом подозвал продавца. Несколько мгновений спустя тот уже орудовал длинной деревянной палкой, снимая высоко висящий фонарик. Ей подали сверкающий бумажный шарик, и Лин Суинь завороженно уставилась на игру дрожащего светлячка внутри. Ее дракон казался живым — с горящими глазами и переливающейся чешуей.
— Да, этот, — удовлетворенно произнесла Суинь, едва сдерживая желание сжать чудесного дракона в ладошках. Ее фонарик был лишь хрупким бумажным шариком с маленьким восковым светильником внутри. Любое неосторожное движение могло сломать его.
Ли Тао заплатил за фонарик, взял его у Суинь и протянул одному из своих воинов, чтобы он нес его, пока они продолжали пробираться по переполненным толпами людей улочкам. На углу в маленькой лавчонке он купил ей знакомую с детства сладость — тонкие сахарные нити, туго намотанные на деревянную палочку. Жженый сахар таял на языке, теплый и золотистый.
