– Не знаю я, – едва не плача, прошептала Валечка, – честно не знаю, Генка. Совершенно обезумела техника…
– Эх ты, Валечка, – укоризненно покачал головой Генка. – Сразу видно, что юзер. Техника с ума не сходит – мозгов у нее нет. Чего-то, значит, не так делаешь…
– Наверное…
Валечка не стала спорить – в этом вопросе Генка был на две головы выше ее. Вот только понять, что не так она сделала, Валечка не могла. На лишние кнопки не нажимала, кулаком по нерадивому компьютеру не стучала, принтер исправно кормила бумагой. Так что же не так?
Слава богу, Генка – гений техники – разобрался и с компьютером.
– Садись, дитя неразумное, – кивнул он Валечке, – работает все. А вообще, мой тебе совет, возьми отпуск да отдохни мальца. Может, и техника ломаться перестанет…
– Угу, – поддакнула проходившая мимо Галина Вячеславовна. – Пересидела, видать, наша завскрепкой за компьютером.
Валечка вздохнула. Если бы да кабы… Она бы и рада взять отпуск, только дадут ли? А если дадут, так за свой счет. Да и потом, на те собачьи слезы, что выдаст ей Анна Васильевна, отдохнуть-то толком не получится. Придется сидеть все две недели дома. И что это за отпуск?
Глава 6
Причины и следствия
Последние дни Валечка чувствовала себя тревожно. Эта тревога чернильной кляксой расплывалась по душе и с каждым днем становилась все больше и больше. Впрочем, тревога была вполне обоснованной. Всю последнюю неделю в офисе происходили странные вещи. Возможно, никто этого не замечал, но Валечка, «завскрепкой», секретарь, помощница и уборщица по совместительству, не только чувствовала, но и видела: что-то не так.
Все предметы в небольшом офисе «Трэвел пипл» словно взбесились. Папки, раньше аккуратненько лежавшие на полочках, с которых Валечка ежедневно стирала пыль влажной тряпкой, постоянно падали. Лампочки Валечка меняла раньше, дай бог, раз в полгода, а теперь они перегорали почти каждый день. Техника, с которой раньше Валечка была если не на «ты», то уж точно на «вы», ломалась так часто, что даже сисадмин Гена разводил руками и не мог понять, в чем тут дело. И все это было как будто делом рук Валечки, хотя она не прикладывала к этому ни малейших усилий. Напротив, изо всех сил старалась, чтобы ничего подобного не произошло. Но чем больше она старалась, тем чаще замечала, что получается все с точностью до наоборот. Слава богу, пока это замечала лишь Валечка. А сисадмин Гена даже в шутку называл ее «вирусом». Потому что одному вирусу под силу заставить ломаться всю оргтехнику одновременно.
В среду Валечке снова звонила мама, у которой, как обычно, все было хорошо. Но ее голос зазвучал так, словно она недавно плакала или сильно простудилась. Валечка почувствовала себя виноватой: она не приезжала домой уже больше месяца. А маме, наверное, очень хочется ее увидеть.
Поездку в Жуковский Валечка планировала на четверг. Анна Васильевна, по обыкновению, уедет раньше, поэтому рабочий день будет коротким. К тому же по четвергам отчим работает допоздна, так что Валечке выдастся шанс спокойно поговорить с матерью и не встретиться с этим неприятным человеком.
Славик не звонил ей несколько дней, с того самого воскресенья, и у Валечки появилось тихое подозрение: а не бросил ли он ее? Это вполне в духе Славика. Исчезнуть так же незаметно, как он и появился в ее жизни.
Валечка могла бы позвонить сама, чтобы получить хотя бы какую-то определенность, но ей было страшно услышать долгие телефонные гудки и окончательно убедиться в том, что говорить с ней не желают.
Она испытала невероятное облегчение, когда поздно вечером услышала знакомую мелодию, раздающуюся из сумочки.
– Славичек! – обрадованно крикнула она в трубку и тут же пожалела об этом, потому что тут же услышала раздраженное:
– Ну просил же…
– Ой, извини… – смущенно пробормотала Валечка. Вся радость от звонка схлынула, уступив место знакомой тревоге.
«Сейчас он скажет, что бросает меня», – застучало в висках.
– Да ладно, зай, – вопреки ее ожиданиям ответил Славик. – Я уже почти привык. Ну как ты там? Чего не звонишь?
– Замоталась, – соврала Валечка, чтобы его не расстраивать. – На работе не все гладко.
– Да? Фигово… У меня тоже куча-мала неприятностей. Может, встретимся завтра?
– В четверг? Я вообще-то к маме собиралась. Единственный день, когда я пораньше закончить смогу. Совершенно никак не получается. Разве что совсем вечерком?
– Вечерком – это во сколько? – поинтересовался Славик. Валечка даже на расстоянии почувствовала, как он нахмурил свои светлые брови.
– Часиков в десять.
– Поздновато.
– Может быть, в девять?
– Мне вообще-то выспаться надо.
– Ты можешь ко мне приехать с ночевкой. Ленки вроде не будет. Она в какой-то ночной клуб.
– Посмотрим. Ладно, зай, я тебе позвоню.
– Хорошо.
Долгожданный звонок не принес никакой радости. Как, впрочем, и все, что происходило с ней в последнее время. Валечка подумала, что у нее, возможно, началась депрессия, надуманная, как говорил Славик, болезнь.
«Надо пытаться радоваться жизни, – вяло рассуждала Валечка. – В конце концов, не все так плохо, бывает и хуже. У меня вот есть любимый человек, а у кого-то нет. Есть где жить, пусть и на съемной квартире, а для кого-то единственный дом – чердак в какой-нибудь многоэтажке…»
Только отчего-то все эти рассуждения, верные и логичные, не приносили желанного удовлетворения. Валечка чувствовала тревогу, но, что самое страшное, за этой тревогой не крылось ничего, кроме пустоты.
Валечка уповала на четверг, но и он начался не с той ноги. Пока Ленка, наслаждаясь утренним кофе, взахлеб рассказывала о своем юном романтичном кавалере, Валечка возилась с дверцей в тумбочке, которая одному богу известно как умудрилась слететь с петель. В результате на работу она опоздала на целых десять минут, за что получила нешуточный нагоняй от Анны Васильевны, которая сегодня была в отвратительном расположении духа.
– Вы как сговорились все! – вопила она, и Валечке пришлось отдуваться по полной программе за весь дружный коллектив «Трэвел пипл». – Плюйский приходит, когда ему вздумается, Овсеева полчаса глазки рисует в туалете, да еще и ты опаздываешь! Да, Степанова, не ожидала от тебя… Вот лишу всех премии – будете знать. – Валечка подумала, что ей-то это не грозит – премия, как, впрочем, и все привилегии, обходила ее стороной. Но решила промолчать, дабы не будить в Анне Васильевне еще большего зверя. – И главное – сегодня. А к нам, между прочим, собирается представитель из налоговой. Это вам не хухры-мухры! Тоже мне, устроили детский сад! Распустила я вас! Значит, слушай сюда, Степанова. Человек этот будет у нас через два часа. За полчаса до его приезда организуешь бутербродики, конфетки, чаек-кофеек и – главное! – за коньячком сбегай. И не покупай всякую дрянь, что вы пьете. Никакого «Московского» и иже с ним. Коньяк купишь хороший и дорогой. Хотя нет, Степанова, лучше виски. Тоже дорогой. Они, из этой самой налоговой, народ ушлый, на коньяках да вискарях дорогих вспоенный. Так что, дорогуша, чтоб все – по высшему разряду. И как только я тебе позвоню – не раньше, запомни, Степанова! – зайдешь в кабинет и принесешь все в лучшем виде. Чтобы на подносике, как полагается. И не дай бог тебе хреновый виски купить… Поняла?
