и рвут ее на куски.
Если погадки темные и почти сферической формы, то они принадлежат обыкновенной сипухе.
В сарае есть еще кое-что, подтверждающее их присутствие. Это белесые, словно сделанные из гипса дорожки, которые покрывают желтую скорлупу яйца своеобразным каркасом.
Начиная с июля всегда невидимая, но явно присутствующая птица начинает линять и, как все птицы, менять свое оперение. Пол сарая, и без того усыпанный погадками, покрывается белым пухом и большими светлыми перьями: белыми, оранжево-рыжими по краям и перечеркнутыми серыми полосами. Кажется, что все помещение с запутавшимися в паутине перьями, пометом, покрывшим все предметы, и черными изрыгнутыми погадками украшено для какого-то языческого праздника.
Когда я, взволнованный и обалдевший от счастья, показываю это соседу, который живет напротив, то по его расстроенной физиономии я вижу, что ему отчаянно жаль меня, гордо стоящего посреди этого загаженного бардака.
Культурный шок и полное непонимание. Его огорчение столь велико, как и моя радость.
Присутствие сипухи обыкновенной в сарае или амбаре – это классический признак того, что все хорошо, что нет никаких катаклизмов и дни идут своей чередой. Белая Дама или, как ее называют англичане, barn owl – «амбарная сова», длинноногая, с черными глазами, смотрящими вопросительно и удивленно из маски в форме сердечка, при полном отсутствии того, что можно было бы назвать бровями, – летает тихо и бесшумно, словно зависая в воздухе.
Она весит всего несколько сотен граммов, но из-за широкого размаха крыльев кажется, что птица намного тяжелее. Отсюда и этот невероятно легкий и бесшумный полет, который характерен только для ночных птиц. Палево-белые крылья с оригинальным золотистым узором, стройное телосложение, длинные лапы с густыми и пушистыми перьями до самых пальчиков завершают чарующий вид сипухи.
В июне я ночевал в саду, чтобы иметь возможность полюбоваться этой птицей. Около 23.00, когда я с трудом боролся со сном, появляется сипуха обыкновенная, которая подобно призраку восседает на двойной двери сарая. Она окидывает взглядом окрестности и на несколько секунд фиксирует взгляд на мне – новом предмете, похожем на огромную личинку в спальном мешке, который неизвестно откуда возник на досконально изученной территории. Потом она делает несколько взмахов крыльями и, словно плывя по воздуху, приземляется на трубу соседнего дома.
Осенью я вскарабкиваюсь на крышу здания, где, как мне кажется, затаилась птица – рядом с коньковым брусом, в узком пространстве между гипсокартоном, установленным на отремонтированной части, и строительным пиломатериалом.
Хищник действительно там, он сидит на расстоянии нескольких метров от меня, затаившись между полосками стекловаты, покрывающей пологую часть крыши. Птица молча смотрит на меня, словно ошеломленная светом фонарика. Теоретически это явно враждебная ей среда: между шифером и изолятором, в душном пространстве, которое успевает раскалиться за несколько часов под скудным весенним солнцем. Но сипухе это, похоже, нравилось.
В период между Рождеством и Новым годом началось строительство гнезда. Рискованное и небезопасное сооружение в захламленном сарае, метрах в шести от пола. К следующему визиту, который состоится через месяц, кое-где появятся свежие погадки, но рядом с гнездом не будет никаких следов помета.
К концу весны не осталось и следа от присутствия птицы. Она просто исчезла. Конечно, от этого мне очень грустно. Чтобы хоть как-то подбодриться и избавиться от нарастающей тревоги, Танги вскрывает погадки в надежде найти там останки мелких млекопитающих (таких как, например, темная, или пашенная, полевка, которых сегодня стало значительно меньше, или, например, подземная полевка, которые никогда не водились в этих краях). Робкая надежда найти там «сокровище» в виде черепа ласки или летучей мыши – добычу, отсутствующую в рационе других ночных хищников, за исключением Великого Герцога – филина-пугача. Но, к сожалению, ничего примечательного, кроме передней лапы крота, в них нет.
Появление сипухи обыкновенной на территории Иль-де-Франса – это своего рода событие, признак того, что мы находимся в самой причудливой сельской окраине региона. Сегодня этот вид можно встретить здесь очень редко, как, впрочем, и других ночных хищников.
К сожалению, крупномасштабные исследования этой проблемы не проводились, так как эти пернатые хищники не попадают под национальный мониторинг, основанный на точках прослушивания певчих птиц рано утром. Однако весьма точные результаты исследования, проведенного на местном уровне, вызывают тревогу, даже несмотря на то, что они не были детально проанализированы на национальном уровне (по причине отсутствия стандартизации).
Ситуация с домовым сычом в начале 1980-х годов вызвала беспокойство орнитологического сообщества. Из-за своих размеров (по величине он чуть больше горлицы), страсти к укромным местам и повсеместного присутствия ретрансляционных вышек, сделанных из оцинкованных листов и обладающих огромным количеством пустот и углублений, он подвергается реальной опасности: в поисках места для гнездования птицы залезают в эти пустоты, но выбраться оттуда уже не могут.
Всеобщая озабоченность этой ситуацией вызвала адекватную реакцию со стороны властей: менее чем за пятнадцать лет все пустоты, имеющиеся на ретрансляционных вышках, получивших название вышек-ловушек, были закрыты специально изготовленными кусками листового металла, окрашенного в черный цвет. Сотни тысяч пройденных километров и еще больше столбов, ставших безобидными благодаря усилиям нескольких тысяч страстных волонтеров.
Затем следуют различные природоохранные программы для сохранения этой маленькой совы, включая установку скворечников, приведение в порядок и уход за деревьями, подстриженными шапкой, для которых характерно наличие большого количества дупел, восстановление фруктовых садов и т. д., что невозможно без соответствующей поддержки властей.
Помимо этого выдвигаются различные гипотезы, объясняющие отсутствие этих птиц на территориях, которые априори считаются благоприятными. Некоторые винят в этом серую, или обыкновенную, неясыть, которая ввиду своих размеров вполне способна разнообразить себе меню домовым сычом. Однако этого не может быть по той причине, что оба вида прекрасно сосуществуют в сельских районах одних и тех же регионов.
Совсем недавно мы провели прекрасный вечер в окрестностях Вольвика, в очаровательной сельской местности, где самцы обоих видов, казалось, переговаривались друг с другом. Хотя, конечно, на самом деле они просто хотели привлечь внимание самок и сообщить другим сородичам, что место уже занято.
Возможно, значительное уменьшение численности домовых сычей связано с их рационом. Туда входят мелкие млекопитающие и, конечно же, крупные беспозвоночные, майские жуки, кузнечики (зеленые или обыкновенные), полевые сверчки и другие насекомые, особенно подверженные воздействию фитофармацевтических препаратов. Как и в случае с другими птицами, этот вид с большим трудом может найти себе пропитание.
Зато сипуха обыкновенная не страдает от голода. Из всех ночных хищников, вероятно, именно она больше всего разнообразит свой рацион. Ее основным блюдом по-прежнему является покрытая шерстью мелкая дичь, но помимо нее в меню присутствуют и насекомоядные (землеройки, кроты), и грызуны (полевки, лесные
