Он ощутил себя невежей. Ведь он всегда гордился своим умом, но сейчас ему его познания о мире казались столь же ничтожными, как какое-нибудь насекомое по сравнению с небесами. Он ощутил неодолимое желание узнать больше, отчего опечалился, понимая, что Губадан как учитель уже не в состоянии дать ему большего. И, глядя на черепки, Сафар вдруг подумал, что все его знания могли быть и ошибочными или основанными лишь на зыбких мифах, рассказанных Губаданом. Даже старый жрец признавался, что вообще не существует никаких черепах, держащих на себе сушу. Земля плавает в океане без чьей-либо помощи, говорил он. А черепахи являлись лишь символами, но не опорой. Хотя и предупреждал, что в символах могут скрываться значения, представляющие научную ценность.
Сафар решил, что в следующий раз, когда отправится с отцом в Валарию, отыщет там книги, с помощью которых расширит свои познания — хотя малейшего понятия не имел, какие же ему нужны книги. Но для начала, пожалуй, можно начать с той, что поведает ему о четырех континентах. Особенно о Хадине.
Он протянул руку к черепку с изображением Хадина, и как только пальцы его коснулись керамики, ощутил то самое теплое, приятное чувство, которое испытал той ночью, когда с небес обрушился ливень раскаленных частиц. Ощущение быстро пропало, и все вновь пришло в норму. Он встряхнулся, удивляясь, что же произошло. Он уставился на черепок с огнедышащей горой. Ничего не произошло. Немного погодя он оставил свои попытки и сунул черепок в свой мешочек с глиняными шариками, чтобы изучить его позднее.
Затем вернулся в лагерь, на свое ложе. И уснул без сновидений.
Через несколько дней жизнь в гроте ему надоела. Вернее, ему стало как-то не по себе. Он не показывал виду, но в воздухе носилось тревожащее ощущение магии и опасности. Наконец он придумал отговорку, как уйти отсюда. Он сказал Ираджу, что им не хватает мяса. Ирадж, всегда готовый поохотиться, согласился.
Оставив коз и ламу пастись на лугу, они несколько часов продвигались по заснеженным тропам. Сафар с помощью пращи сшиб несколько горных куропаток, а Ирадж из лука подстрелил зайца. Сафар поддразнил его, сказав, что с таким оружием надо охотиться на медведя, а не на кролика, и что стрела разнесла зверька на части, так что он теперь ни на что не годен.
Ирадж притворился оскорбленным.
— Неблагодарный, я только что спас наши жизни. Неужели ты не видел взгляда его глаз? Да это же самый настоящий людоед!
— Ой-ой-ой! — завопил Сафар. — Заяц-людоед! Бежим! Бежим!
И они помчались по тропе так, словно за ними гнался тигр.
Примерно через час они вышли на выступ, откуда открывался вид на главный караванный путь. Перевал, через Невесту и Шестеро Дев, был не из легких. Он состоял из череды серпантинных колец, ведущих от пустыни вверх к первому проходу. Этот проход вел к шаткому мостику, тянущемуся до следующей горы. И вся конечная часть пути состояла из таких вот ущелий и мостиков. Затем тропа вела вниз и выводила к самой Невесте, а с нее — в Киранию и дальше, вниз.
Сафар не один час в свое время провел на этом выступе, наблюдая за караванами. В разгар торгового сезона, когда их проходило здесь до дюжины, зрелище выдавалось удивительное. Один раз ему посчастливилось увидеть четыре каравана, движущихся одновременно по четырем вершинам. Ему еще не доводилось видеть океан, но для Сафара караваны как раз и выглядели как небольшие флотилии судов, плывущих среди моря облаков и снегов. Киранийцы называли этот край Высокие Караваны, тем самым утверждая, что нигде во всем мире торговцам не приходилось пересекать более высокие горы.
Когда юноши стояли, созерцая заснеженные вершины, Сафар, увидев караван, первый за эту весну, направляющийся к перевалу Невесты, испытал чувство радости. Он указал на караван Ираджу, который из-за недолгого срока пребывания в горах не мог еще с легкостью определять расстояние до цели. Они залюбовались видом бредущих животных, колокольчики которых странно позванивали в холодном сухом воздухе. Вскоре стали различимы и маленькие фигурки людей, идущих пешком или едущих на лошадях, и бредущих за ними тяжело нагруженных лам и верблюдов. Несколько больших фургонов, влекомых быками, замыкали караван.
— Где они только не побывали, — мечтательно сказал Ирадж, — чего только не повидали. Из-за одного звука этих колокольчиков хочется пойти вместе с ними, правда, Сафар?
— Вот еще, — резковато ответил Сафар. — Мне и здесь хорошо. Чего это ради жить среди чужестранцев?
Ирадж странно посмотрел на него.
— Тебя посещают видения, — сказал он, — но ты не любишь мечтать?
— Люблю, но не о таких вещах, — ответил Сафар. — Я совершенно доволен тем местом, где нахожусь. Мой отец иногда ездит в Валарию продавать свои лучшие горшки. Но когда бы я с ним ни ездил, каждый раз с нетерпением рвался домой.
Ирадж обвел рукой караван и окружающий его вид.
— Но ведь настоящий мир там, Сафар, — сказал он. — Там великие люди вершат судьбы. Там можно увидеть интересных людей и таинственные вещи. Я согласен, ваша долина прекрасна. Но здесь ничего не происходит и не произойдет. Неужели тебе не хочется уехать?
— Никогда, — сказал Сафар с решительностью, странно не вяжущейся с его возрастом. — Все, что мне нужно, имеется здесь. И все, что мне понадобится, — тоже.
Ирадж пожал плечами, как бы сомневаясь в словах друга, а затем сказал:
— Давай спустимся навстречу к ним. Мне еще не приходилось разговаривать с хозяином каравана.
Дневного времени оставалось в избытке, так что Сафар не видел причин для возражения. К тому же, как знал каждый ребенок в Кирании, тот, кто первым встретит караван, всегда получает приветствие и маленькие подарки. Сафар окинул взглядом окрестности, выбрал маршрут, который пересекался внизу с маршрутом путешественников в начале перевала Невесты, и мальчики устремились вниз, навстречу каравану.
Они огибали беспорядочную насыпь камней, когда глаз Сафара уловил какое-то движение. Он схватил Ираджа за руку, останавливая того, и стал вглядываться.
Из ущелья к каравану быстро двигались колонной какие-то фигуры. Они расходились широким кольцом, и Сафар понял, что караван их не видит.
Поначалу он принял их за разбойников. Прикрыв глаза от солнца ладонью, чтобы лучше было видно, он ясно разглядел идущую впереди группу и вскрикнул от испуга.
— В чем дело? — спросил Ирадж. Он вглядывался в фигуры, но рассмотреть их не мог.
— Демоны! — воскликнул Сафар. — Они собираются напасть на караван!
6. Кудесник родился
Пока Гифф разглядывал, как караван тащится по заснеженному перевалу со звоном колокольчиков, с кряхтеньем быков, с лошадьми, пускающими из ноздрей струи пара, внезапное дурное предчувствие овладело им. Он глянул на других девятерых демонов, вместе с ним в седлах поджидающих в засаде. Они выглядели напряженными, но это была профессиональная готовность. Они еще раз проверили оружие и снаряжение. Это были лучшие демоны Сарна, проверенные во многих успешных набегах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
