я.
Буковски-Слоновья Нога, продрочка общества.
я прикончил пузырь и решил, что мне нужно поспать. завел будильник и влез к Линде. та проснулась и начала об меня тереться.
- ох черт, ох черт! - говорила она. - прямо не знаю, что со мной такое!
- чё такое, малышка? ты не заболела? может, в больницу позвонить?
- ох, да нет же, черт, у меня просто ГОРИТ все! ГОРИТ! У МЕНЯ ГОРИТ ВСЕ!
- что?
- я же сказала, у меня все горит внутри! ТРАХНИ МЕНЯ!
- Линда...
- что? что?
- я так устал, я не спал две ночи, на этот Рабочий Рынок ходил и обратно, 32 квартала по такому пеклу... бесполезно, работы нет. устал, как выебанная срака.
- я тебе ПОМОГУ!
- ты это о чем?
она наполовину сползла с кушетки и начала сосать мне пенис, я застонал от усталости:
- милая, 32 квартала по жаре... я весь выгорел.
она продолжала стараться. у нее был не язык, а наждак, и она знала, как с ним обращаться.
- милая моя, - сказал я ей, - я - социальный ноль! я тебя не заслуживаю!
смилуйся, пожалуйста!
как я уже сказал, у нее хорошо получалось. некоторые могут, некоторые - - нет.
большинство знает просто старомодный отсос. Линда же начала со ствола, с левой стороны, от него перешла к яйцам, затем от них снова к стволу, туда, где волос меньше, изумительно энергично, НИ РАЗУ НЕ ДОТРОНУВШИСЬ ДО САМОЙ ГОЛОВКИ, НИ РАЗУ. в конце концов, она заставила меня стонать так, что потолок качался, и рассказывать всевозможные враки про то, что я ей сделаю, как только окончательно поставлю свою жопу на ноги и перестану богодулить.
затем она кончила и взялась за мою головку, обхватила ртом мой хуй примерно на треть, чуть-чуть сдавила и соснула, по-волчьи так прошлась зубами, и я кончил СНОВА - уже в четвертый раз за эту ночь. меня вывернуло полностью. некоторые тетки знают больше, чем вся медицина.
когда я проснулся, все они уже встали и оделись: выглядели они хорошо - - Линда, Джини и Ева. они пихали меня пол одеялом и хохотали:
- эй, Хэнк, мы живого пошли искать! и нам похмелиться нужно! мы булем у Томми-Хай!
- ладно, ладно, до свиданья!
они ушли, виляя жопами в дверях.
все Человечество обречено.
я уже совсем было заснул, как зазвонил внутренний телефон.
- ну?
- мистер Буковски?
- ну?
- я видела этих женшин! они вышли из вашей комнаты!
- откуда вы знаете? у вас в доме 8 этажей, и на каждом десять-двенадцать комнат.
- я знаю всех своих постояльцев, мистер Буковски! у нас тут все уважаемые рабочие люди!
- да?
- да, мистер Буковски, я этим домом управляю уже двадцать лет, и никогда, никогда не видела такого безобразия, которое у вас творится! у нас всегда тут уважаемые люди жили, мистер Буковски!
- ага, они такие уважаемые, что каждые две недели какой-нибудь сукин сын влезает на крышу и ныряет вниз головой прямо на цементный козырек вашего подъезда, между этими вашими фальшивыми кактусами в кадушках.
- у вас есть время до полудня, чтобы выехать, мистер Буковски!
- а сейчас сколько?
- восемь часов.
- благодарю вас.
я повесил трубку. нашел алку-зельцер. хлебнул из грязного стакана. потом нашел вина на донышке. раздвинул шторы и выглянул на солнце. мир суров, в этом ничего нового, но трущобные ночлежки я ненавижу. мне нравятся маленькие комнатки, местечки, от которых можно как-то отбиваться. женщина. выпивка. но никакой ежедневной работы. именно это у меня никак не срасталось. я недостаточно умный.
я уже подумывал прыгнуть из окна, но никак не мог себя заставить. вместо этого оделся и спустился в Томми-Хай. девчонки ржали за дальним концом стойки с двумя какими-то парнями. бармен Марти меня знал. я отмахнулся от него. денег нет. сел просто так.
передо мной возникли скотч с водой, записка:
"увидимся в Тараканьем Отеле, комната 12, в полночь, я сниму нам комнату.
люблю. Линда."
я выпил, что налили, потом убрался с дороги, зашел в полночь в Тараканий Отель, и портье сказал:
- ничего не выгорит. никакая комната 12 ни на какого Буковски не записана.
я вернулся в час. весь день я просидел в парке, всю ночь, просто сидел. то же самое:
- никакая комната 12 для вас не зарезервирована, сэр.
- а какая-нибудь вообще комната для меня зарезервирована либо на это имя, либо на имя Линды Брайан?
он проверил свои журналы.
- ничего, сэр.
- вы не возражаете, если я загляну в комнату 12?
- там никого нет, сэр. я ж вам сказал, сэр.
- я влюблен, чувак. прости. но пожалуйста, дай мне туда заглянуть!
он одарил меня одним из тех взглядов, что обычно приберегают для идиотов 4-го класса, и швырнул ключ.
- чтоб через 5 минут - обратно, иначе у тебя будут неприятности.
я открыл дверь, зажег лампочки - "Линда!" - тараканы, завидев свет, удрали под обои. их тут были тысячи. когда я выключил свет, было слышно, как они выползают обратно. сами обои казались одной огромной тараканьей чешуей.
на лифте я спустился назад, к портье.
- спасибо, - сказал я, - вы были правы, в комнате 12 никого нет.
впервые в его голосе мне послышалась какая-то доброта:
- извини, старик.
- спасибо, - ответил я.
выйдя из отеля, я повернул налево, то есть на восток, то есть в трущобы, и пока ноги мои медленно несли меня туда, я спрашивал себя: почему люди лгут? теперь я уже больше себя не спрашиваю, но помню до сих пор, и теперь, когла мне лгут, я это почти знаю, не успевают они еше закончить. но до сих пор я не настолько мудр, как тот ночной портье в тараканьем отеле, который знал, что ложь - повсюду, или как те люли, что ныряли вниз мимо моего окна, когда я хлебал портвейн теплыми лос-анжелесскими деньками через дорогу от парка
