на меня. Я гулял, улыбаясь во весь рот. Я тащил за собой двух мальчишек и улыбался».
На следующее утро ноги у него снова отяжелели. Но это неважно, он вернется в лабораторию, ему снова впрыснут айлетин!
... Ему не могли снова впрыснуть айлетин. У Бантинга и Беста айлетина больше не было!..
Х
Это были тяжелые дни для Бантинга, хотя, казалось бы, теперь должен был наступить поворот к лучшему. Профессор Маклеод убедился, что этот молодой человек с его легкомысленными планами добился того, что не удавалось величайшим физиологам мира. Разумеется, Маклеод гордился тем, что дал Бантингу первых десять собак и ассистента на восемь недель. Теперь Маклеод прервал свою собственную работу и вместе со всеми своими ассистентами занялся изучением этого спасительного айлетина Бантинга и Беста. Прежде всего, Маклеод настоял, чтобы название «айлетин» было изменено на «инсулин» - этого, вероятно, требовало уважение к латыни или еще что-нибудь, - не знаю. Маклеод и его ассистенты работали с устрашающей энергией, уточняя открытие Бантинга и Беста, которое те сделали лишь в общих чертах. Маклеод знал толк в настоящей науке... Но Бантинг не интересовался такими мелочами. Он был озабочен спасением безнадежно-больных людей, хлынувших в Торонто за айлетином. После его короткого, косноязычного доклада, прочитанного в Нью-Хавене перед научным ареопагом, разнеслись слухи об айлетине, и больные сбегались к нему. Было тяжело отвечать матери, умоляющей о спасении привезенной вялой иссохшей дочурки: «Мы очень сожалеем, но...»
Началась страшная суматоха. Все хотели изучать инсулин. Вернулся из отпуска д-р Коллин, и Бантинг показал ему, как они добывали свой айлетин, экстрагируя его из поджелудочной железы слабым и потом очищая его самым крепким спиртом. Коллин начал сам частным образом работать и как будто нашел способ получать инсулин настолько чистый, что он был совершенно безвреден для людей. Требовалось огромное количество инсулина для всех этих умиравших людей, надеявшихся, прибегавших к ним и находивших у них только койку, на которой им предоставлялось умирать.
Маклеод уже официально посадил Коллина за производство чистого инсулина в большом масштабе. Бантинг и Бест оказались в этот момент просто лишними. К несчастью для Коллина, его способ, дававший прекрасные результаты в лаборатории, оказался непригодным в качестве метода массового производства. Для Бантинга это было трудное время. Он был без работы. Он совершенно прожился и нуждался в деньгах. Больные люди возвращались из Торонто под бременем жесточайшего разочарования. Жизнь бедняги Джо Джилкриста висела на волоске.
Профессор Маклеод выступил перед Американским физиологическим обществом - самой ученой организацией американской медицины, такой ученой организацией, что она даже, да простится нам это выражение, несколько заплесневела. Профессор Маклеод сообщил важные новости. Он имел огромный успех.
- Предлагаю Обществу выразить профессору Маклеоду и его сотрудникам единодушное восхищение его превосходными результатами, - сказал Будиэт из Чикаго.
- Мы все поздравляем профессора Маклеода и его сотрудников с их замечательным открытием, - сказал д-р Аллен, знаменитейший из специалистов по диабету. Это Аллен усовершенствовал голодную диэту д-ра Гельпа.
Аллен в Рокфеллеровском институте, на собаках, научно доказал, что Гельпа был прав. С неограниченным количеством собак, в богатейшей лаборатории мира, где вам не воспрепятствуют за неделю разбить столько стеклянной посуды, сколько Бантинг и Бест употребили за все время их работы, - Аллен доказал, что голодание может немного продлить жизнь диабетикам. Со стороны Аллена было благородно поздравить Маклеода. Аллен сам пытался снижать содержание сахара в крови впрыскиванием экстракта из поджелудочной железы. «Но эти опыты оказались неубедительными, потому что экстракт был чрезвычайно ядовит, так что состояние животных, которым он вводился, не улучшалось, а, наоборот, заметно ухудшалось», - признался Аллен.
- Я приношу Обществу глубокую благодарность от имени моих сотрудников и от своего, - ответил Маклеод.
Тем временем Бантинг и Бест остались уже совсем без инсулина. Джо Джилкрист не знал, сколько еще выдержит волосок, на котором висела его жизнь. Больные, волоча ноги, возвращались домой - умирать. Тогда Бест снова показал себя верным помощником Бантинга.
Коннаутская лаборатория дала Бантингу и Бесту денег на собак, кроликов, химические вещества и на покупку неограниченного количества поджелудочных желез. С обычною для них поспешностью они начали работу, на которой сорвался Коллин.
- Я был «подопытным человеком», самым главным кроликом у Фреда и Чарли, - рассказывал впоследствии Джо Джилкрист. Каждая новая порция инсулина, постепенно делавшегося менее ядовитым и более концентрированным, была испробована на Джо. Бест в Коннаутской лаборатории наблюдал за изготовлением инсулина.
Все это было не так просто. В январе Коллин нашел, что инсулин - палка о двух концах, и придумал остроумный способ измерять его вредоносность. Он впрыскивал инсулин здоровым кроликам, и у них заметно понижалось количество сахара в крови. В конце концов этого сахара становилось так мало, что наступала кома, страшные судороги и смерть. Доза, необходимая для смертельного исхода, служила стандартной единицей, с которой они и сравнивали действие каждого нового препарата. «Подопытным человеком» для таких проб служил Джилкрист.
Бантинг н Джилкрист в Инвалидном госпитале в Торонто на канадских ветеранах показывали настоящие чудеса. Они давали инсулин только самым безнадежным диабетикам, и немедленно эти бедняги снова вступали в ожесточенный бой с нависшей над ними смертью. Они называли Джо Джилкриста не «доктором», а «капитаном».
Однажды, сделав себе впрыскивание из нового препарата инсулина, Джо начал сильно потеть, хотя в комнате было холодно. У него подогнулись колени. Он не соображал, что делает, не мог подыскать нужных слов. Ему стало страшно. Он рассказывал потом, что чувствовал себя, как несчастный кролик, которому ввели слишком большую дозу инсулина и который мечется в испуге и как безумный прыгает на столы и скамьи.
Джо спасся, применив простой способ профессора Гендерсона. Гендерсон рассказал когда-то Бантингу, что впрыскнванье небольших доз сахара мгновенно повышает слишком снизившееся количество сахара в крови у кроликов, буквально воскрешая их.
Джо и его ветераны были целой стаей подопытных кроликов - в эти первые дни мая и июня 1922 года, когда инсулин был еще необработан и опасен. От абсцессов, образовавшихся после впрыскиваний, руки, бедра, ноги у них были покрыты шрамами, и можно было поклясться, что на них не осталось места для нового укола. Но они жили. Они не должны были больше голодать; силы вернулись к ним, и они перестали быть жалкими объектами государственной благотворительности.
- Сегодня мы себя прекрасно чувствуем, господин капитан, - рапортовали они Джо.
Они получили снова возможность работать, зарабатывать себе пропитание, быть людьми. И они только смеялись над страшным жжением и болями, сопровождавшими впрыскивание этого инсулина
