найдёшь предпосылки и выстроишь цепочку, в которой даже крохотное, незначимое на первый взгляд событие будет неотъемлемым звеном. Ничего нельзя изменить в прошлом, но вот будущее не может быть чётко предопределено. Раз детей не оказывалось в комнате, значит, они попадали в какую-то другую, параллельную комнату с другим ходом событий. Время нельзя представить киноплёнкой; оно – бесчисленное множество параллельных киноплёнок, каждой со своим сценарием.
Ярослав Карлович не знал ни о каких плёнках, он вообще мало интересовался вещами, не связанными с его работой; но примерно такой ход мыслей посетил его голову. И поскольку каждое мгновение времени – своя лента событий, то вряд ли на неё удастся попасть дважды – вы никогда не переведёте часы с такой степенью точности. И единственный выход – найти ниточку, коридор, соединяющий две ленты. Директор предположил, что такой ниточкой может служить личная вещь человека. Покоя ему не давал именно первый исчезнувший мальчик – Федя, и несколько его вещей у директора как раз имелось. Он сидел в кабинете и поджидал Афанасия Михайловича, которого уже вызвал – теперь для этого достаточно было нажать кнопку электрического звонка, а не дёргать колокольчик. Ярослав Карлович заметил, что управляющему с недавних пор требуется всё больше времени, чтобы подняться к нему. Наконец тот вошёл. Грубые морщины на его лице стали заметно глубже, волосы поседели, спина слегка сгорбилась. Движения хоть и были по-прежнему порывистыми и быстрыми, но стали менее чёткими, появилась суетливость. Старость приходит незаметно. Бегаешь-бегаешь, а потом оглянешься – и годы прошли мимо, в бесконечной суете. Зато Ярослав Карлович не изменился, разве что двубортный пиджак сменил на обычный.
– Проходите, Афанасий Михайлович, присаживайтесь. – Задумчиво проговорил директор голосом человека, готового принести неоценимую жертву науке. – Я тут задумал некоторый опыт… Я сам буду в нём участвовать. – Он думал, как бы ни сказать чего лишнего. Об опытах со временем он никому не рассказывал, и домыслы Афанасия Михайловича на этот счёт его не волновали. – В общем так, я хочу, чтобы вы знали: со мной может что-то произойти, я пока сам не уверен, что.
Управляющий заметно заволновался, взгляд наполнился недоверием и рассеянностью:
– Как же так? Неужели это необходимо?
– Всё, что я делаю, необходимо, пора бы уже понять это. Поверьте, мне самому нелегко далось такое решение. Я просто хочу предупредить вас, чтобы в случае необходимости вы действовали по ситуации. В принципе, я могу просто не вернуться, исчезнуть.
– Не вернуться? Откуда? Да о чём это вы вообще!?
– Афанасий Михайлович! – Заговорил директор приказным тоном, – знаете, чем отличается хороший работник от плохого? Хороший всегда беспрекословно выполняет указания. Решать и выполнять решённое – ни одно и то же, и радуйтесь, что сейчас за вас уже решили, ибо это зачастую сложнее. Вы зайдёте сюда полвосьмого утра, и в любом случае будьте осторожны. Идите.
Управляющий поднялся с кресла с крайним замешательством на лице, и поспешил к двери. Но на выходе замешкался. Видя его нерешительность, директор нетерпеливо произнёс:
– Ещё что-то?
– Да… Я хотел сказать вам насчёт моего сына, Виктора… да вы всё заняты…
– Говорите.
– Он усидчивый и устремлённый, скучно ему прислуживать-то вам, вот я и подумал – может, я могу ввести его в курс дела хотя бы кратко, ведь меня скоро заменить придётся.
– Не нужно с такой безысходностью говорить об этом. Никто не знает, когда и кому нас придётся заменять. Но я подумаю над вашими словами. – И директор указал на дверь.
Слова Афанасия Михайловича на минуту отвлекли его от своих проблем. Действительно, скоро управляющему нужно подыскивать замену – он стал менее расторопным. Или, может, посвятить его в некоторые секреты и дать те препараты, которые принимает он сам и пока чувствует себя отлично? С проверенными людьми работать всегда надёжнее. Но самолюбие тут же о себе напомнило – никому нельзя доверять на все сто, ведь никогда не знаешь, что происходит в чужой голове. Ярослав Карлович чётко решил, что о тех чудодейственных веществах он не расскажет никому.
Перед ним на столе лежала книга, которую Федя читал в ту злополучную ночь. Директор взял её, осмотрел. Эдгар По, «Рассказы». Кто допустил подобную литературу в школе? Сейчас уже не важно. Директор надеялся, что та «лента времени», в которой он окажется, не будет рассказами знаменитого писателя, ведь ни слово, ни музыка, ни изобразительное искусство, ни какого-либо другого вида творчество не способно полностью передать то, что видел рассказчик в момент написания. Во всяком случае, очутиться вдруг в доме Ашеров или в загадочной пятиугольной комнате с гробом Лигеий ему вовсе не хотелось бы. Перелистывая книгу, он обнаружил волос. Очередная гениальная мысль ворвалась в его голову, словно порыв ветра в распахнутое окно. Той ниточкой, которая свяжет две линии времени, будет непосредственно кусочек самого этого человека – волос, ноготь, частички кожи… Это выглядит более надёжно. Конечно справедливо предположить, что частички кожи остались на страницах книги, когда Федя перелистывал её. Но неизвестно, кто ещё её листал, в том числе и он сам только что. А если это волос не Феди а другого человека, вполне реального и находящегося сейчас в «нашем сценарии» времени? Что произойдёт тогда? Хочется верить, что ничего. Ну а если он умер? Ярослав Карлович пока не раздумывал о том, что происходит с людьми после их смерти. Здесь остаётся их физическая оболочка, но разум, характер, качества, то есть сущность – всё, за что мы ценим людей, исчезает в неизвестном направлении. И трудно и поверить в то, что такое психологически сложное существо, как человек, ничего не оставляет после себя, кроме физических предметов, непосредственно созданных им в течении жизни. Они, разумеется, напоминают о нём, но его обаяние, жизненная привлекательность, та невидимая нить, которую мы так ценим при живом общении, уходят от нас безвозвратно. И так хочется верить, что они всё-таки где-то существуют.
Размышления уносили директора в безграничные просторы воображения, и он усилием воли отвлёкся от них, поскольку знал, что может так просидеть и до утра и ничего не сделает. Он стал разглядывать остальные вещи мальчика. Среди них пара перьев для письма, бумага, несколько конвертов – в незатейливой деревянной шкатулке, тетради с записями по предметам… Ярослав Карлович терпеливо перебрал конверты, ожидая обнаружить в них что-нибудь полезное, и удача улыбнулась ему – один из конвертов был слегка выпуклым, там лежало что-то мелкое. Он открыл и наклонил его – на стол со стуком высыпались четыре маленьких зуба, вероятно молочных. Пожалуй, нельзя было рассчитывать на
