Полковник багровел прямо на глазах…
* * *
Нашу беседу прервало появление какого-то майора. Похоже, что это и есть начальник отделения. Учитывая мой опыт из прошлой жизни, я понимаю, что этому майору сейчас настанет полный трындец.
— Товарищ полковник!
— Что у тебя в отделении творится, майор? Ты где был?
— Убийство, товарищ полковник! В интернате.
— Так… Рассказывай!
— Два человека совершили вооружённое нападение на воспитанников интерната. Один человек убит. Шестеро находятся в больнице с травмами различной степени тяжести
* * *
Знаете, что мне напомнила версия, рассказанная майором?
Сидит на ветке дерева ворона. Во рту, как обычно, традиционно держит кусок сыра. Выбегает лиса с дубиной. Хрясь, трясь! Схватила сыр и убежала.
Ворона с помятым клювом и поломанными крыльями лежит на земле и причитает:
— Ну, ни хрена себе, как сказочку-то извратили…'
* * *
— Это всё ложь. — произношу я, стараясь отчётливо выговаривать слова.
— Да… — как бы соглашаясь со мной, произносит полковник. — А ты сам-то веришь в это, майор? Вот скажи мне, почему это мальчик так легко одет?
— Не могу знать, товарищ полковник.
— Наверняка его брата, которому нанесли ножевое ранение в живот, скорая помощь тоже в таком же виде забрала. А знаешь, почему?
— Никак нет, товарищ полковник.
— А потому, что они спали, когда те семеро на них напали.
— Но там же есть убитый, а убил его, вот он! — в меня тычут пальцем.
— Это поэтому он у тебя в камере сидит без какого-либо оформления? Поэтому его тут связывают и бьют ногами? Ты знаешь сколько ему лет? Тринадцать… Сколько там у тебя человек пострадало?
— Один убитый и шестеро раненых…
— Возраст убитого?
— Он несовершеннолетний… — тут майор немного теряется, понимая, что что-то пошло не так. — Убитому пятнадцать лет…
— А остальным?
— Сейчас посмотрю… Двоим пятнадцать. Одному тринадцать… Остальным четырнадцать.
— То есть ты хочешь сказать, что два брата в трусах и майках напали на семерых, выбирая тех, кто постарше. Кстати… Вот его брата ударили ножом. У кого был нож?
— У убитого…
— Чем ты его огрел? — это уже полковник спрашивает у меня.
— Дужкой от кровати…
— То есть тем, что под руку попалось?
— Да…
— Тебе не кажется, майор, что кто-то нагло врёт. Наверное, этот пацан. Вот этот задохлик, который сначала от семерых отбился, а потом, когда его в твоём отделении попытались избить пятеро твоих сотрудников во главе с дежурным капитаном, он их по полу извалял, а потом издевательски ещё и обоссал. Ну, врёт же…
— Не могу знать…
— Где материал по этому делу?
— Сейчас следователь подъедет.
— А где он?
— Он после суток. Дома…
— А материал где?
— У него в сейфе…
— Это полный финиш. — разводит руками полковник.
* * *
В отделении прибавилось людей. Прибыла большая группа. Все в милицейской форме. Нет… Есть ещё в гражданке несколько человек. Но такие и в гражданке выглядят солидно. А среди людей в форме нет ни одного сержанта. Самый младший по званию — лейтенант. Основная масса капитаны и старлеи. Старший группы — майор. Он докладывает полковнику о прибытии группы. Шум стоит коромыслом и пыль столбом. Все забегали, засуетились. Послышались распоряжения, доклады.
— Вызвать вчерашнюю смену!
— Звонили из прокуратуры…
— Следователь прибыл…
Меня между делом уводит в один из кабинетов, капитан из новоприбывших… Довольно таки молодой для капитана… Улыбается. Зубы скалит… Ну, прямо Голливуд, да и только.
— Ты, как парень?
— Нормально.
Когда я говорю, трескается подсыхающая корочка на разбитых губах. Мне больно, но я терплю…
— Может, врача вызвать?
— Не надо. Лучше скажите, что с моим братом…
— Везунчик твой брат!
Я смотрю на этого улыбающегося капитана с недоумением. У меня брата ножом в живот ткнули, а он сидит тут, лыбится во все свои сорок шесть зубов голливудской улыбкой. Мне так хочется заехать ему в морду. Прямо вот в эти зубы… Но я себя сдерживаю.
И вообще… со мной что-то не то. Я-то раньше был вроде бы поспокойнее да порассудительнее. А тут, кого не увижу, сразу хочется двинуть по морде. Наверное, это мне в наследство от Сашки Тихого. Да… Либо фамилию сменить надо, либо слегка успокоить нервишки и стараться держать себя в узде.
— Вы считаете везением, что его ударили ножом в живот…
Похоже, что капитан уловил сарказм в моих словах.
— Ты, не злись, парень. Брата твоего уже прооперировали. Ножик вскользь прошёл. Внутренние органы не задеты. Несколько швов всего наложили. До свадьбы заживёт!
— Спасибо! — я сдерживаю радость внутри себя… — Спасибо большое!
— Не за что… Мне надо, чтобы ты рассказал мне подробно, что и как там у вас произошло.
— А это будет законно? Я слышал, что допрос несовершеннолетнего производится в присутствии родителей или…
— Да брось ты… Никакого допроса. Я даже объяснение с тебя не буду брать. Ты мне просто расскажи, как всё было. Чтобы мы могли составить общую картину того, что там у вас произошло.
Хитрый подход. Эта группа откуда-то с Петровки, а может и из министерства… У такого капитана и магнитофон может под столом наш разговор писать. Я не удивлюсь этому…
Неужели у меня всё на лице написано?
— Саша! Ты мне не доверяешь.
— Я никому не верю, кроме брата.
— Придётся тебе мне немного поверить. Если ты не хочешь здесь говорить, мы можем переговорить на улице, там, где нас никто не услышит… Но ты в таком виде…
— С какого момента мне надо начать?
— Ну, хотя бы со вчерашнего дня.
— У нас рядом с интернатом есть Новоспасский пруд. Мы решили покататься на плоту…
* * *
Я стал подробно рассказывать капитану, как рыжий толкнул Лёшку, как брат утонул, как я откачал его… Скрывать мне было особенно нечего.
Не рассказал я только про эпическую битву с фиксатым. Это уже лишнее.
Ну, а потом в подробностях изложил момент ночного нападения на нас. Подробно до мелочей. До мельчайших деталей. Я хотел остановиться в своём рассказе на том моменте, когда приехала скорая и милиция. Но капитан попросил продолжить рассказ. Именно попросил, а не приказал… Он вообще не давил, ничего не требовал. Просто иногда задавал наводящие вопросы.
Пришлось рассказать и про отделение. Я снова немного упустил в рассказе. Зачем ему знать, о чём мы разговаривали с Тихоном?
Я дошёл до того момента, когда в отделении появился полковник Авдеев.
— Ясно всё. Спасибо тебе, Саня! А сейчас, я думаю, что тебе будет лучше всего поехать в больницу…
— К брату?
— Хм… Сначала тебя осмотрят. Рентген сделают и всё такое… А потом я поговорю, чтобы тебя с братом положили в одну палату. Он после операции… Ну, а ты ему поможешь, если что надо будет…
— Спасибо, товарищ капитан!
— Не за что… Полковника поблагодари за то, что он решил внезапно нагрянуть с проверкой в это отделение… Вовремя…
Да, блин… Если бы не Авдеев.
Ну, что же… Хорошо, что так звёзды сошлись…
Три полковничьи звезды на одном плече и три на другом…
Глава 10
Глава десятая.
Размышления и думы. О будущем, о прошлом, о настоящем…
* * *
Мы выкинем из песни все слова,
Чтоб вставить новые, в освобождённом месте.
На то у человека голова,
Чтоб сочинять, выдумывая, песни
* * *
6 июня. 1974 год.
Москва. Детская больница.
Лежать в детской больнице было очень хорошо. Тепло, светло и уютно. Я здесь уже третий день. Мы тут с Лёхой самые старшие в хирургическом отделении. Лёшка всё время порывается встать. Но ему пока ещё врачи запрещают, чтобы швы не разошлись. У меня уже начали сходить синяки на лице и на теле. Губы уже не болят от горячего чая… Заживает всё, как на собаке.
