Вспомнилась шутка про то, что Адам и Ева точно не китайцы.
Я, конечно, тоже не китаец, но в Азиатских странах бывал, змей ел. Так что, а почему бы и не попробовать иномирную рептилию? Всё-таки добыча!
Опираясь на стену, я поднялся и достал из змеиного глаза катану и обломок лопасти. Тщательно вытер их от змеиной крови и убрал в сумку. Достал вакидзаси.
Конечно, ножом было бы сподручнее, но у меня его теперь не было. А катану для такого дела было жалко.
Я знал, как со змей снимают шкуру в нашем мире — там её просто стягивают, как чулок. Но тут змей был слишком большим. Даже не представляю ножку для такого «чулка»…
И всё-таки, я сделал надрез сразу за головой рептилии. Сначала небольшой. А потом, наметив кусок размером примерно со шкуру Услэг Мангаса, приступил к работе — для начала подцепил немного шкуры, отделил её от мышц. Самый краешек! А предстояло снять со всего большого участка!
Эх, приказать бы шкуре самой сняться!
Но глянул на змея и передумал — лучше по старинке. А то вдруг магия испортит такой красивый кусок.
Понятно, что можно будет выбрать другой — змей-то большой! Но зачем делать дело дважды?
Я снова оглядел змея. При желании можно было бы снять шкуру со всей туши, но как тогда унесём её? Её ж невозможно будет поднять! И в сумку скорее всего она не влезет — какая бы сумка ни была вместительная, однако и так набита под завязку.
Надо, кстати, провести ревизию: посмотреть, что я там натолкал перед атакой крысоподобных хархнууд и Агуйн Баавгай. Но это позже. А сейчас нужно пусть не всю шкуру, но хотя бы намеченный кусок содрать и упаковать, чтобы взять с собой.
— Ты что задумал? — настойчиво спросила Юнмей.
Она всё ещё стояла у щели и внимательно наблюдала за моими действиями.
— Взять трофей, — ответил я, продолжая отделять кожу от мышц.
— Зачем ты это делаешь? — снова спросила Юнмей.
Блин! Если бы у змея была шерсть, богиня судьбы наверняка бы уже оглаживала её гребешком. А вот что я заинтересовался змеиной шкурой, ей, значит, не понятно! И вообще, она задаёт слишком много вопросов, и все под руку!
А потому я решил, что нужно занять её делом.
Вырезав хороший кусок мяса с того места, где шкуры уже не было, я протянул его Юнмей:
— Пожарь, пожалуйста. Пообедаем.
Девушка с опаской приняла кусок змеиного антрекота.
— Ну, что стоишь? — пристрожился на неё я. — Иди, готовь обед! Сможешь костёр тут развести?
Я хорошо помнил, как она развела костёр на голой земле, когда выход из пещеры закрылся, и потому не стал заморачиваться, а просто поручил ей.
И действительно, Юнмей кивнула и юркнула обратно в щель.
Вскоре оттуда потянулся дымок и тут же запахло жареным мясом.
Промелькнула мысль, что запах привлечёт каких-нибудь тварей, но мне, если честно, сейчас было пофиг — вначале монстрам нужно будет пройти мимо мёртвого змея. И если монстры голодные, то пока доберутся до нас, мы уже успеем пообедать, выспаться и свалить отсюда.
А потому я спокойно продолжил снимать шкуру.
Я сидел на спине змея и, не спеша, подрезал мышцы и оттягивал кожу.
В какой-то момент не удержался и соскользнул.
Вакидзаси загремел по камням, а я повис на надрезанной шкуре.
И вдруг она под моим весом сама начала отделяться от мышц. Ровненько и равномерно.
Когда мои ноги коснулись камней, я поджал их, чтобы и дальше использовать собственный вес для отделения шкуры.
До конца содрать, к сожалению, не получилось, и последние сантиметры пришлось отделять с помощью вакидзаси. Но всё равно получилось намного быстрее, чем если бы всё время подрезать мышцы вручную.
Добрый кусок змеиной шкуры был отделён и свёрнут.
Лезть вместе с ним в щель я не стал — там было слишком тесно. А если учесть, что теперь там ещё и горит костёр, то и вовсе не имело смысла.
А потому я прошёл вперёд — за морду змея, нашёл сухое ровное место и расправил там змеиную шкуру. И уже на неё начал вытаскивать всё, что было у меня в сумке.
Интересный момент: если на шкуре Услэг Мангаса было тепло, то шкура змея охлаждала. Мне этот феномен показался интересным, и я взял его на заметку. Вдруг, когда пригодится!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Хотя, возможно, охлаждала потому, что шкура была сырая — только что снята с хладнокровной рептилии.
Ну ладно, со временем разберусь.
Выкладывать вещи на ровную поверхность было удобнее, чем на мех — все на виду, ничто в длинном ворсе не затеряется. И я удивился тому, сколько всего я успел затолкать в сумку! Но самое главное, сколько всего бесполезного! Ну или почти бесполезного…
Например, я прихватил мешок корма для альтан хамгалчид. Сейчас для нас он был бесполезен… Наверное…
Я открыл мешок и зачерпнул горсть зерна.
А может, и не бесполезный. Зерно — это еда. Его можно, например, сварить.
Правда, не в чем — котелок остался на той стоянке. Как и большинство наших припасов.
Зато я взял парочку одеял и миски. Но не прихватил ложек…
А ещё взял воду! Это было прям сокровище! Очень ценная вещь в походе! Но мало! В общей сложности литров пять. На нас троих!
Больше еды никакой не было.
И я снова посмотрел на змея. Взять бы немного мяса с собой! Вряд ли нам предоставится возможность ещё поохотиться.
В смысле, возможность-то однозначно будет! Вот только съедобной ли окажется «дичь»?
Поэтому я, прихватив вакидзаси, залез на змея и отрезал ещё мяса. Раза в два больше, чем в первый раз.
А после отнёс мясо и миски Юнмей, чтобы она всё его изжарила — жареное мясо будет храниться чуть дольше, чем сырое. И потом, неизвестно, когда у нас в следующий раз будет возможность спокойно пожарить шашлычки. Так что пусть уж будет пища приготовленной! Жареное мясо можно и на ходу есть.
Отдав всё Юнмей, я постоял рядом с дрыхнущим Моней и вернулся к шкуре.
Я стоял и смотрел на морду змея и в моей голове созревала ещё одна безумная идея.
У змей ведь есть зубы! А ещё у них есть яд…
Хорошо бы их как-нибудь добыть! Причём, так добыть, чтобы самому под струю яда не попасть — в моём мире есть змеи, которые плюются ядом…
Понятно, что этот змей уже мёртвый и плеваться не будет, но зубы его могут быть устроены так, что, когда выдвигаются, то и мешочки с ядом открываются. В смысле, железы, которые яд вырабатывают. А выдвигаются зубы у змеи, когда открывается пасть.
В общем было слишком много неизвестных, и слишком большой соблазн заполучить такие редкие артефакты. Да и оружие, чего уж там! И зубы, и яд — это настоящее оружие!
Что ходить просто так?
Я взял обломок лопасти, чтобы если что, раздвинуть змею пасть. И обошёл змея с другой стороны. С этой — из проткнутого глаза натекло много крови и было скользко. А другой глаз целый, и там сухо.
Хорошо, что трупного окоченения ещё в полной мере нет. Если бы тело уже затвердело, то было бы грустно.
Наконец, я решился.
Собрал все вещи и сложил их в сумку, чтобы если яд выплюнется, то чтоб не уделал нам ничего. Потом зашёл сбоку и, приготовив лопасть, приказал змею:
— Открой пасть!
Ничего не произошло. Челюсти даже не сдвинулись!
Ну, что ж! На магию я и не надеялся. Как говорится, на бога надейся, а сам не плошай. Поэтому спокойно полез по морде змея.
Встав сбоку на нижнюю губу монстра, я, держась за выпуклость около глаза, уже хотел было между змеиных губ просунуть обломок лопасти и, используя его как рычаг, открыть-таки пасть, как взгляд мой зацепился за змеиный глаз.
Я заглянул в помутневший зрачок и вдруг словно провалился в него. И увидел большой зал. Как бы пещеру, но со следами обработки стен — пещера была явно расширена вручную.
В центре зала стоял постамент…
«Опять постамент!» — пронеслось у меня в голове.
На этом постаменте сиял голубым высокий цилиндр или столб. Он был не плотный, как, например из стекла или металла. Нет! Он был схож с той пеленой, которую вдоль ручья создал Моня, когда мы убегали от армии тьмы.
