Не менее интересен другой параграф, посвященный ежегодному отчету по фискам:
«…Пусть управляющие наши ежегодно к Рождеству Господню раздельно, ясно и по порядку извещают нас о всех наших доходах, чтобы мы могли знать, чего и сколько имеем по отдельным статьям, именно, сколько вспахано быками, на которых работают наши погонщики, сколько пахоты с тяглых мансов, сколько поросят, сколько оброков, сколько по долговым обязательствам и штрафов по суду, сколько за дичь, выловленную в наших чащах без нашего разрешения, сколько за разные проступки, сколько с мельниц, сколько с лесов, сколько с полей, сколько с мостов и судов, сколько со свободных людей и сотен, обслуживающих нужды нашего фиска, сколько с рынков, сколько с виноградников и с тех, кто платит вином, сколько сена, сколько дров и факелов, сколько тесу и другого материала, сколько с пустошей, сколько овощей, сколько пшена и проса, сколько шерсти, льна и конопли, сколько плодов с деревьев, сколько орехов и орешков, сколько с привитых деревьев разного рода, сколько с садов, сколько с репных гряд, сколько с рыбных садков, сколько кож, сколько мехов и рогов, сколько меду и воска, сколько сала, жиров и мыла, сколько вина ягодного, вина вареного, медов-напитков и уксуса, сколько пива, вина виноградного – нового и старого, зерна – нового и старого, сколько кур, яиц и гусей, сколько от рыболовов, кузнецов, оружейников, сапожников, от выделывателей квашней и сундучников, сколько от токарей и седельников, сколько от слесарей, от рудников железных и свинцовых, сколько с тяглых людей, сколько жеребчиков и кобылок…»
По-видимому, Карл и сам понимал, что требует от своих управляющих чрезмерно много. Поэтому он словно бы оправдывается и объясняет:
«…Все вышеуказанное пусть не покажется управляющим нашим слишком обременительным, раз мы этого требуем; ибо желаем, чтобы и они сами подобным же образом требовали все от своих подчиненных…»
И управляющие, виллики, а также вся их команда выбивались из сил, чтобы угодить властителю и сохранить свои бока нетронутыми. Во дворец регулярно отправлялись подводы, груженные салом, копченым мясом, соленьями, вяленой рыбой, птицей, сыром, маслом, горчицей, медом, воском, уксусом, овощами и еще очень и очень многим.
Проверяя ежегодные отчеты и прикидывая излишки, Карл точно определял, что оставить на семена, сохранить на разведение или на засолку, а что продать. Деньги от продажи, естественно, шли во дворец.
Приходится констатировать, что в данном вопросе великий император не поднялся над уровнем своего времени и обычаями своих предков. Он не понимал функций и значения денег в хозяйстве. Он придирчиво требовал их, заботливо собирал и… подобно «скупому рыцарю» складывал в свои сундуки.
Когда после разгрома аваров в его руки попали несметные сокровища, он, раздав часть их своим сподвижникам и церкви, остальное похоронил в своих подвалах. С другой стороны, его завещание, сохраненное Эйнгардом, наглядно показывает, что, вздыхая о судьбе империи, он даже не оставил общегосударственной казны! Дети и внуки наряду со слугами получили ничтожную часть накопленных денег, остальное пошло церкви: забота о «спасении души» отодвинула на задний план заботу о судьбе государства.
Впрочем, не следует забывать, что VIII–IX века – время господства натурального хозяйства, и естественно, что даже гений Карла не мог перескочить через барьеры, установленные экономическими законами его эпохи. Но при этом, как мы увидим, скопидом в своем личном хозяйстве, он смотрел гораздо шире, когда речь шла о той же торговле в пределах всей страны.
Постоянно занимаясь своими поместьями, их проблемами и структурой, Карл постепенно выработал определенную модель, которую затем постарался распространить на монастыри и на частные хозяйства светских землевладельцев, связанных с ним феодальными узами. Он заставил, в первую очередь крупные церковные учреждения, составить описи своих имуществ и доходов от земли – так называемые «полиптики». Особенную известность получил полиптик аббатства Сен-Жермен-де-Пре под Парижем, являющийся кладезем фактов для историка, занимающегося экономикой этой эпохи. Но здесь мы уже от частного переходим к общему и от Хозяина – к Государю.
Денье эпохи Карла Великого
Государь
Свою огромную державу Карл тоже рассматривал как вотчину и регулировал ее жизнь теми же методами и средствами, которые применял к домениальным поместьям. Вдохновляемый идеалом мира, порядка и равновесия, он проводил здесь целенаправленную политику, которая в современной историографии получила имя «дирижизма». От него исходили распоряжения на все случаи жизни. Его сановники и министериалы ведали отдельными нитями управления, но все нити сходились в руках императора.
Центром управления страной оставался двор (Palatium), который мало изменился по сравнению с меровингской эпохой. Референдарии прежних времен исчезли; их заменил канцлер, назначаемый монархом из среды духовенства, заведующий канцелярией и армией нотариев, составлявших императорские письма, дипломы, иммунитетные грамоты. По вполне понятным причинам была упразднена и должность майордома, некогда породившая могущество Каролингов; вместо этого прежний дворцовый граф (comes palatii) объединил в своих руках судебные и наблюдательные функции. Новым лицом стал архикапеллан, епископ или аббат, ведавший общими церковными делами. Что же касается других должностей – сенешала, кубикулариев, маршалов и тому подобных, то все они остались прежними, причем, как и во времена Меровингов, каждый из них, выполняя домашние (дворцовые) функции, мог по воле монарха быть нагружен и общегосударственными делами; так, сенешал, в обычное время ведавший домом и кухней, при необходимости мог быть поставлен во главе армии, коннетабль – заведовать походным обозом, а виночерпий – отправиться послом во вражеский лагерь. Кроме перечисленных лиц во дворце постоянно проживала многочисленная челядь, молодые люди из знатных фамилий, а также «товарищи» короля (comites) – тесная группа лиц, спаянных давнишними отношениями дружбы и приязни, на каждого из которых монарх мог положиться, как на самого себя.
Карл имел также свой совет, куда приглашал кроме высших придворных магистратов тех из числа магнатов, мнение которых ему было угодно выслушать. Этот совет разрешал прежде всего придворные конфликты, но его компетенция в некоторых случаях распространялась и на более общие дела. Ежегодно летом монарх созывал «Генеральный сейм» (Generale placitum), который обсуждал общеимперские дела и состоял якобы из «всего народа». На деле же на сейм созывались только крупные вассалы, да и то избранные. Причем они лишь совещались, а решения принимал император. Вот эти-то решения и доводились до сведения «всего народа», в этом и заключалось участие его в управлении государством.
Территория империи управлялась довольно единообразно. Вся она делилась на ряд крупных регионов – «провинций», по выражению источников. Таких «провинций» (если исключить Италию) насчитывалось всего одиннадцать: Франция, Аквитания, Баскония (Гасконь), Септимания (Готия), Провинция (Прованс), Бургундия, Аламанния, Бавария, Тюрингия, Фризия, Саксония. Франция, в свою очередь, распадалась на Нейстрию и Австразию. Но все названные «провинции» не имели административного значения: это были исторически сложившиеся территории, принадлежавшие когда-то в большинстве своем определенному народу (франкам, баскам, готам, бургундам, баварам, саксам и т. д.), а затем в разное время они были абсорбированы Франкским государством. Административное значение имели подразделения «провинций» – графства, на которые они распадались и которые создавались на основе более древних округов – пагов. Как и паги, графства были очень неодинаковы по размерам; среди них попадались совсем крошечные, как графство Санлис, и огромные, как Овернь. Во главе каждого графства, как и при Меровингах, стояли светская и духовная власти – граф и епископ. Граф ведал «телами», а епископ «душами» подданных, и в принципе они должны были дополнять друг друга, причем при Карле контакт между ними установился более тесный, чем раньше. Однако из-за неясности разграничения их функций бывали частые неувязки, и тогда на сцене появлялись «государевы посланцы» (missi dominici).
Этот институт сложился давно, и предки императора кое-когда пользовались им. Но только Карл сделал его постоянным и регулярным, введя в административную систему. При нем вся территория государства была разделена на несколько округов (missatica), и каждый подлежал контролю двух посланцев, один из которых был лицом светским, другой – духовным. Посланцы исполняли свои должности в течение года, иногда – в течение нескольких лет. Они совершали объезд округа зимой, летом или осенью и во время своей миссии обладали всей полнотой власти. Они разъясняли населению королевские указы, следили за их исполнением, контролировали церковные дела и поведение духовенства и наблюдали за всем, что затрагивало интересы монарха. Когда после принятия императорского титула, в 802 году, Карл решил возобновить присягу всего населения, именно государевы посланцы проводили этот обряд по всем регионам государства. Чаще же всего их внимания удостаивалась деятельность представителей областной администрации – тех же графов и епископов, причем посланцы могли не только отменять их приговоры и постановления, но и смещать с должностей. Для этой весьма ответственной деятельности император, разумеется, выбирал самых испытанных людей из числа сановников и высшего духовенства.
