По окончании приготовления Шлюпа, я решился съездить в Паратунку, местечко лежащее на W берегу Авачинской губы и известное по близь протекающим теплым минеральным ключам; почему собравшись с некоторыми офицерами мы отправились на баркасе. Любезный наш А. В. пожелал быть участником оного путешествия, доставил нам удовольствие своим сотовариществом; мы поехали в 10-м часу утра, а во 2-м по полудни прибыли в лежащий против гавани залив, оттуда трехдневный взятый нами запас провианта перенесен на боты [15] и отправлен по смежному озеру, а мы не взирая на убеждение доброго спутника, советовавшего нам ехать на лодках, пустились пешком по берегу; обойдя озеро и переехав небольшую речку, около шести часов вечера добрались до места; усталость от топкой и вязкой дороги, которая от бывших дождей была еще затруднительнее, беспокойство от промокшей обуви и от обрызганного грязью платья, поделом наказали нас за нерасчетливость; чистая же недавно выстроенная гостиница и теплые Паратунские воды вознаградили все неприятности нашего путешествия.
На третий день мы должны были оставить красивые местоположения и целительный источник Паратунки; боясь прежней неудачи отправились не пешком но по реке на двух связанных вместе ботах, в намерении осмотреть и самый Паратунский острожек, где поселено несколько Якушов. Спокойно и приятно было плыть по тихо текущей реке; множество резвящейся в водах её рыбы, разнообразие окрестностей, обнаженные от листьев деревья и повсюду зеленеющиеся кустарники пленяли наше зрениё. Не ожидая ни какой опасности и совершенно полагаясь на искусство кормчего, мы беспечно предались впечатлениям окружавших нас предметов, как вдруг паром наш быстрым течением реки [16] был увлечен на мель, мгновенно опрокинут и брошен под лежащее на оной огромное дерево, угрожавшее нам неизбежною смертью; но Провидение, которое неоднократно прежде сего сохраняло нас, явило нам и здесь свое милосердие; древесные прутья сей громады послужили нам к спасению. Крепко ухватясь за оные при общей помощи, поодиночке мы взлезли на дерево, а потом и на отмель находящуюся посреди сей быстрой реки. Чудесным образом спасенные, мы принесли благодарение Всевышнему и начали помышлять как бы освободиться из столь неприятного положения; голодная смерть ожидала нас, весь малый оставшийся запас провианта с двумя бутылками вина, столь необходимыми в сем случае, и платье, которым бы можно было заменить измокшее, мы не могли спасти. Солнце скрывалось за, горы, небо помрачалось облаками и предвещало дождливую ночь; опасность такового положения и ненадежность на какие либо посторонние пособия принудили нас приняться за работу. Надлежало вывести бот из положения в котором он находился и по частям переправляться на правую сторону реки. Общие труды и усилия превозмогли недостаток нужных пособий, бот скоро освобожден и в вечеру к общему удовольствию мы уже находились на матером берегу, и чрез несколько времени пешком достигли гостеприимной Паратунки, где теплая хижина доброго Якуша и горячее молоко согрели нас и подкрепили наши силы. Осушив мокрое платье, мы пустились на обывательской лодке к тому месту, где велено было баркасу нас дожидаться. Крылатое воображение рисовало картины приятного соединения с товарищами;«сребристая луна проглядывая сквозь облака освещала плавателей. Каково же было наше удивление, когда мы прибыли к месту назначенного свидания и не нашли здесь судна! Мысли наши терялись в разных предположениях и недоумений о том, что могло препятствовать выполнению данных приказаний. Обратный путь к добрым хозяевам Паратунки, по причине большой убыли воды, был невозможен и потому надлежало нам остаться на диком берегу, без всякой защиты от угрожающего ненастья; в ожидании новых неприятностей, мы не медля принялись за устроение ночлегов; иссохшая трава и хворост доставили нам способы к предохранению себя от суровой стихии, а разведенный огонь доставил нам отраду. Проведши под слабым покровом осеннюю ночь, мы по утру от посланных Якушов узнали, тою баркас наш восточным ветром был выброшен на берег и весьма поврежден. При каковом известии мы не теряя времени пустились на той же лодке в гавань и чрез три часа благополучно прибыли на шлюп, По радостном свидании с сослуживцами, я употребил все старание к исправлению баркаса; на другой день по утру Лейтенант Никольский с надлежащим числом работников и нужными материалами, был отправлен для починки баркаса и 3-х дневная работа окончила все неудачи путешествия на теплые воды, о которых, равно как о здешнем климате и произведениях природы Г. Огиевский сообщил мне следующие замечания:
„Для исследования Паратунских ключей я не упустил запастись нужными вещами; но взятые кислоты в дороге сделались жертвою неосторожности, а чернильные орешки не производили ни малейшей перемены в воде, опущенное же в оную серебро через несколько времени принимало цвет черноватый; из сего и можно заключить, что в ключах находится осеренный водотворный или осеренный селитротворный газ; точность такового заключения оправдывается и тем, что в близости ключей мы почувствовали запах гнилых яиц, который впрочем столько слаб, что можно воду пить без отвращения; судя же по легко слабительному действию, должно полагать, что сера здесь находится в соединении с таиком, нитром или с известью. Опущенный в сей ключ термометр показывает до 40° Реомюра. Ключ бьет из под отлогого берега у небольшой безымянной. речки, впадающей в реку Паратунку, поблизости коей и самые воды названы Паратунскими. При самом истоке, силою течения образовался небольшой бассейн, из которого вода впадает в протекающую реку, саженях в пяти от ключа. Первоначальное открытие сих вод оставалось неизвестно до 1819-го года, в котором один из давно служащих в Петропавловском порте, матрос Корягин, страдавший застарелою ломотою и ранами, известясь от жителей о существовании упомянутых ключей, испросил дозволение пользоваться оными, и к удивлению, чрез три месяца получил не только облегчение, но и совершенно выздоровел, что утверждает сам Корягин, которого мы видели и свидетельствует Капитан-Лейтенант Голенищев, он очевидец чудесного действия сих вод, неоднократно обозревал сии ключи и узнав что не один Корягин получил излечение, но многие другие, коих имя я не припомню, донес о том Главному Начальнику Г. Рикорду, по воле коего близ ключей построен домик состоящий из двух чистых горниц, кухни и других служб; на берегу реки в двух саженях от истока устроены две маленькие светлицы, в которых сделаны дощатые с задвижками ванны, одна для теплой воды, другая для холодной, а третья для спуска той и другой.
