* * *
Преферанс — дело неспешное, а в другие игры я с приличными людьми не играю. Только тут я могу выиграть честно, своим умом и талантом. Пока нашёл бы партнёров, пока расписали бы пулю, стемнело бы уже.
А тут я оказался в роли благородного разбойника, этакого карточного «робингуда». Зло наказал, бедным деньги вернул. Главное, чтобы на мою голову не нарисовался шериф Ноттингемский.
— Крем-брюле стоит пятнадцать копеек за порцию, в ящике их двадцать пять штук… — прикидываю я, — держи свои пятьдесят шесть рублей и двадцать пять копеек.
— Премного благодарен, — отвечает Игорёк, но никуда не уходит.
При этом он похож на большого дворового пса, которого угостили сосиской. В глазах выражение «можно, я просто побуду тут, пока не прогнали?».
— За «Буревестник» борешься? — спрашиваю, возвращаясь к киоску.
— За «Трудовые резервы», — отвечает амбал, — А как вы догадались?
— Ой, Фёдор! — восклицает Алллочка, — а может, ты сам — магнетист⁈
— Не знаю, — смеюсь, — но замечаю, что людей ко мне тянет.
Щедрым жестом, несмотря на протесты, покупаю всем мороженое. Шесть порций пломбира, и одну — крем-брюле. Рассаживаемся на длинной лавочке в небольшом сквере. С моря тянет вечерним бризом, пахнет солью, йодом от водорослей и эвкалиптами.
Игорёк, как я и предположил, оказывается местным, борец-вольник, кандидат в мастера. А вот щуплый хмырь — приезжим. Третий год подряд появляется в Ялте в начале сезона и шустрит на пляже.
— По пятёрке за вечер платит, — простодушно признаётся амбал, — просто, чтоб рядом постоял и подтвердил, что мы приятели.
Сумма кажется небольшой, если не вспоминать, что средняя зарплата сейчас — 120 рублей, Игорёк в итоге получает в два раза больше.
У Игорька простоватая круглая физиономия с наивными детскими глазами. Время от времени он кидает взгляды на Татьяну, похоже, спортивного вида студентка ему понравилась.
Молчу, подсчитывая в уме свои капиталы. После всех расходов у меня остаётся 269 рублей и 25 копеек. Глядя на щебечущих рядом симпатичных студенток, хочется забыть про эти чёртовы карты и никогда к ним не возвращаться.
Тем более, что деньги теперь есть. Пускай меньше, чем писательские командировочные, но прожить можно. В крайнем случае, попрошу Лотарева или Юшкина перевод. Позже отдам с гонорара. Можно и сэкономить. Не заселяться в дорогую гостиницу, а поискать что-то в частном секторе.
Законная прибыль любых командировочных. Девочка в гостинице за шоколадку шлёпнет в путёвку штамп прибытия-отбытия, а разницу в оплате можно положить себе в карман.
— Ребята, — говорю студентам, — у вас там поблизости никто жильё не сдаёт? Вы, случайно, не слышали?
— Мы поспрашиваем! — обещает Ирина.
Такой вариант меня не устраивает. Пока они «поспрашивают», мне придётся ночевать на вокзале.
— Чего спрашивать? — подаёт голос Игорёк, — У меня тётка комнату сдаёт. Показать?
— Пойдём, — говорю, — без особой, впрочем, уверенности.
По словам Игорька, дом его родственницы находится в частном секторе, значит, если жильё мне по каким-то причинам не приглянется, то могу и по соседним домам поспрашивать. В сезон в гостиницы без путёвки не протолкнуться, так что обустройство на жительство отдыхающих — «бизнес» ходовой, что в те годы, что в современности.
Прощаемся со студентами, те предлагают встретиться утром, особенно настаивают Ирочка с Аллочкой. Родик этому не слишком рад, но и не возникает. Отговариваюсь общими фразами, так далеко я свою жизнь пока не планирую. Добраться бы до подушки, день выдался долгим и чересчур насыщенным.
Мы с Игорьком углубляемся в лабиринт узких улочек с раскидистыми сливами и гранатами, кроны которых свисают прямо через заборы, постоянно и хаотично надстраеваемых белёных домиков-скворечников и лая дворовых кабысдохов.
— Тёть Валь! — амбал останавливается возле одного из заборов, через который, при своём росте, с лёгкостью заглядывает.
— Чего тебе, оглашенный? — раздаётся недовольный голос. — Пьяный, что ли?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Я тебе жильца привёл! — ничуть не смущаясь продолжает Игорёк, — Она у нас женщина сурьёзная, но с пониманием, — поясняет он мне.
— Какого жильца? — продолжает невидимый голос. — Мне твои дружки без надобности. Шелупонь они у тебя всё, поздаборная! Мать твоя, не дожила, прости Господи, а то посмотрела бы, с какой ты швалью хороводишься.
Ещё не видя хозяйку, преисполняюсь к ней уважением. Наши взгляды на приятелей Игорька полностью совпадают.
— Приличный человек! — обижается Игорёк. — Доктор!
— Доктор⁈ — калитка распахивается, ина улицу выглядывает игорькова тётка.
Я почему-то ожидал увидеть пенсионерку, но передо мной женщина лет за сорок. Жгучие чёрные волосы убраны под косынку, томные тёмные глаза смотрят с интересом. Про таких говорят «сорок пять — баба ягодка опять».
— Доктор, — киваю. — Фёдор Михайлович Евстигнеев.
Раз уж моя случайно обретённая специальность играет мне в плюс, зачем от неё отказываться?
— Проходите, чего же вы стоите, молодой человек! — говорит она, сама при этом никуда не деваясь, так что мне приходится протискиваться мимо внушительного бюста. — Валентина Алексеевна я.
В крохотном дворике чисто, вдоль дорожки наливаются бутонами несколько розовых кустов. Вдали видно очертание беседки, увитой виноградом. Дом мне нравится, да и искать что-то на ночь глядя категорически не хочется.
Игорёк, не хелая удлинять общение со строгой родственницей, по английски исчезает. Полученный полтинник ощутимо жжёт ему карманы, думаю сегодня кого-то ждёт гулянка.
— Почем? — с места в карьер спрашиваю я.
— Два рубля в сутки, — хозяйка упирает руки в бёдра, готовая торговаться.
— Помилуйте, Валентина Алексеевна, — возражаю, — за такие деньги я в Ореанде могу проживать.
— От силы в трёхместном, — не соглашается, она — зато здесь одни будете в комнате, и воздух свежий!
Сошлись на десяти рублях в неделю. Я бегом иду на автовокзал за чемоданом, и возвращаюсь назад. К этому времени хозяйка уже постелила мне во флигеле. Едва голова касается подушки, проваливаюсь в сон.
Просыпаюсь ночью, с трудом понимая, который сейчас час. Слышу отчётливые шёпот прямо в моей комнате. Воры, всплывает в сонном сознании!
Глава 10
От звуков чужих голосов за окном я мгновенно просыпаюсь и рывком сажусь на топчан, который в этом «номере повышенной комфортности» заменяет кровать. Хоть уже глубокая ночь но жара стоит такая что и темнота не приносит долгожданной прохлады, а только слегка сбивает градус.
И в этой «гостинице» еще и очень душно. поэтому окна распахнуты настежь.
Не знаю почему, но я подумал что это меня грабить пришли.
'Зря я Игорька послушал, — в сердцах, но мысленно возмутился я, — это сто процентов тот плюгавый. Пришёл за своими бабками и моими вещами, он же знает что те-же очки все двести рублей стоят. А раз у заезжего фраер такой дорогой аксессуар, то и остальные шмотки должны быть понтовые. Плюс публика, подобному плюгавому, зачастую очень суеверна, они верят во всякое разное. А тут аж целые очки заряженные на удачу.
Даже не став одеваться, и так и оставшись в одних трусах веселенькой красно-синей расцветки, не иначе тот кто утверждал фасон болельщик ЦСКА, я аккуратно подкрадываюсь к окну, замечаю в углу что-то похожее на палку, да, это оказалась трость, крепкая такая, то что надо.
И тут же приседаю чтобы не дай бог меня не увидели с улицы. И не просто приседаю, но еще и зажимаю себе рот рукой, чтобы не дай Бог не засмеяться.
Потому что грабителями оказались три женщины, одна из которых хозяйка этого «отеля». И ограбление действительно планируется, только нужны не мои вещи или деньги а я сам.
— Значит, запала ты на этого доктора, Валька.
— Ты бы его видела! Высокий, спортивный, плечи широкие, а глаза какие!
— И что? — это уже голос третьей, ты этому красавчику скидку на комнату сделала? Или вообще бесплатно дала, — слышен смешок, — ой прости сдала.
