преимущества не надейся.
Так что здесь твои десантные фокусы с отжимом на одной руке или жима с хлопком — полезны условно. Держи это в памяти — рулят всё равно дары. А сила и регенерация — это только против свежаков.
На жёстком лице Сапёра мелькнула тень смущения. — А ты откуда… Где видел мои тренировки?
— Какая разница? Родина слышит, Родина знает.
— Это не ради какого-то скрытого преимущества. Это скорее просто привычка. Привычка, которая натура.
— Та я ничё. Просто привычки десантуры. — Трот слегка провернул руль на стыке дорожных полос от разных сегментов. Асфальт сменил цвет, но по-прежнему был неплохого качества.
— Десант тут причём? Десантная — бывает операция. А часть бывает егерская, у нас по уставу положено такое. — Сапёр ответил автоматически, с искренним непониманием.
Радар «включился» выходя из задумчивости. — Похоже какая-то разница в специфике миров. У вас кого используют для десантных операций?
— По-разному. Штурмовую пехоту включительно морских пехотинцев, иногда тяжёлую пехоту или егерей. В крупных операциях и линейную пехоту.
— А если надо провести заброс с воздуха?
— Смотря по специфике операции. Автокапсулой могут кинуть кого угодно. Ясен хрен, что обычно используют штурмовиков. Но кидают всех. Если надо работать только «куполами» и тактически гибко — тогда егеря. Но умеем не только мы — разные спец части так тоже могут.
Даже у штурмовиков разведроты на «купол» натаскиваются. Хотя они ясное дело больше по тяжёлому вооружению и координации с техникой поддержки. — Сапёр говорил ясно и легко, будто озвучивал азбучные истины.
— А так что бы целиком род войск был «авиадесант», вроде морпехов что ли, такого нет?
— Нет, такого нет. Зачем? Не настолько часто такие операции возможны, чтобы под них готовить специальные силы.
— Ну это у вас так решили. Тут наверно ещё надо уточнить что там за капсулы, которыми обычную пехоту кидают? Я про такое первый раз слышу.
А у нас есть воздушно десантные войска. Ребят натаскивают на парашют специально для десантных операций. И называются они попросту «десантурой». — Уточнил Радар. Потом опять замолчал, уходя в задумчивость.
Какое-то время машина ехала в неловком молчании. Потом Трот обернулся — Атаман, вроде все темы закрыты. Чего ты так жестко зависаешь?
Парень потёр лицо ладонью. — По параллелям. Если эта тема с подставой от Васька делалась мимо босса, значит такое возможно. Помнишь ту подставу? Возможно игра шла и против Дьяка. И тогда, выйдя на контакт с Дьяком можно и подняться на что-то крайне полезное. А то и покруче…
Но если это была его игра — то пискнув мы попадём под удар, который вряд ли переживём. Возможности и умение там такие, что пережить следующую попытку может получиться только милостью Улья.
А её не хотелось бы испытывать лишний раз. И так постоянно под ней ходим.
Вот и гляди. Я помню, что мы сейчас в тупике.
Снаряга портится, люди выбывают. Что там с группой Бахуса? Сколько пропадёт в рейдах? Вернутся или Улей забрал? Кто скажет? Мы слабеем и будем слабеть. До чего дойдём? Будем свежаков и чужаков внешникам сдавать, просто ради снаряги, как покойный Хруст?
Куда-то прорываться? Нам нигде рады не будут. А силы убывают. Всё риск и время давит.
Короче — дилемма зоофила с ёжиком. А… Прорвёмся.
Радар изобразил кривую улыбочку и начал мурлыкать под нос.
Я в губернии Тобольской
Был единый анархист.
Редингот носил я польский,
Хаер длинный был нечист.
Mon papа́ — советник статский,
Он в Присуствии сидит,
Мать имеет паспорт датский,
Лечит в Ницце свой гастрит.
Я дороден, как кабан,
У меня есть свой наган,
По Бакунину я шарю,
Нахожу его charmа́nte.
Первый сударь на уезд,
Не найти милей окрест,
Э-э-эй, да вот те крест!
Мне papа́ сулитъ карьеру,
Шлёт mamа́n меня в лицей,
Ну, а мне милее оппы
Террористы мне милей!
Феминистки-профурсетки
Не приемлют нас, как класс —
Я им тёр про роль прогресса
Посередь амурных ласк.
Я дороден, как кабан,
У меня есть свой наган,
По Бакунину я шарю,
Нахожу его charmа́nte.
Первый сударь на уезд,
Не найти милей окрест,
Э-э-эй, да вот те крест!
Сверху послышался оклик Сапёра — Там справа! Смотрите!
Глава 8
Всё четверо от Бахуса до Летуна «прилипли» к биноклям. Рейдеры ошеломлённо наблюдали как на асфальтовом пятачке выстраиваются странного вида бронемашины. Вся техника была покрыта теми же серо-жёлто-зелёными многогранниками, уже знакомыми по прежним встречам. Та же пластиковая чешуя со способностью включать эффект хамелеона. Только здесь она покрывала не «летунов», а многочисленную тяжёлую технику. Грузовики — кунги, тяжёлые грузовики со странной «мордой», похожей на срезанную сферу, броневики со скорострельными пушками на куполах и какая-то хрень на гусеницах со здоровенным «ящиком» сверху, на горбу — всё это довольно тихо и слаженно занимало свои места.
Всё было какого-то одного «дизайна», футуристичного и своеобразного — но одного стиля. Всё свеженькое и чистое, все поверхности покрыты камуфляжной чешуёй или небликующей краской. Даже решётки из острых пластин закрывавшие окна и борта техники от чудовищных ударов заражённых были немятые — небитые. По сравнению с пиратской пестротой, разнообразием и запылённостью рейдеров, здесь чувствовалась СИСТЕМА и система очень круто отлаженная.
Бахус зло кривился, глядя как техника выстраивается в какой-то порядок. — Так, подымаемся ещё на этаж. Нам там будет видно лучше. А вот нас похуже. Там стекло с тонировкой под большим углом.
Четвёрка поднялась быстро, с каким-то злым игровым чувством, соединяющим команду, позволяющим действовать слаженно.
Расположенная этажом выше клетушка и в самом деле давала лучший обзор.
Клин махнул рукой назад — Смотри, здесь нет дверей за спиной, если что, то отбиваться будет куда как хуже.
Плевать. Ты видишь, какой цирк приехал? Если нас засекут, нам полюбасу не жить. Даже забрать с собой никого не успеем. — Стронг щурил красноватые глаза, как злящийся кот.
Тогда может спустимся в подвал? Так меньше всего шансов что нас чем ни будь накроют. Чем-то типо тепловизора или датчика движения. — Клин ткнул рукой вниз.
Поздно уже. Теперь уже сидим и ждём. А там — как карта ляжет. Наслаждайся пока кино — не каждый день такое бывает. Цвета хреновые, зато движуха — огонь. — Бахус вернулся к биноклю, изучая суету внизу.
Толстое зеркальное стекло
