При всем этом оставалось одно, что он знал наверняка и что грело ему сердце: этот Дойль наконец мертв. Ромени запер его в горящем трактире, и когда сам отползал с места, где они бросили его - как им казалось, мертвого, - он оглянулся и увидел, что дом полыхает так, что ничего живого остаться там просто не могло.
Его чувство равновесия делось куда-то, и он с трудом ковылял в своих японских сандалиях. "Ну что ж, - думал он, - для ка я уже стар. Еще несколько десятков лет, и я сделаюсь таким легким, что земное притяжение почти перестанет удерживать меня и я смогу обходиться без этих проклятых штук. Письменные заклинания поддержат меня на то время, пока я не смогу говорить снова. И если повезет, я смогу дожить до 1810 года.
И, - подумал он, - в 1810 году я как следует пригляжу за мистером Бренданом Дойлем. Кстати, ничто не мешает мне прикупить за это время участок, на котором стояла сгоревшая гостиница, и в 1810 году я отведу туда мистера Дойля и покажу ему его собственный древний и обгоревший череп".
Булькающий звук, который мог означать и смех, вырвался из нижней части его исковерканного лица.
Пройдя еще несколько шагов, он снова потерял равновесие, прислонился к стене и начал сползать на мостовую - и тут чья-то рука поймала его, выпрямила и помогла сделать еще шаг. Он повернул голову, чтобы единственным оставшимся глазом посмотреть на своего благодетеля, и не особенно удивился, увидев, что это вовсе не человек, но напоминающая его очертаниями, оживленная им самим охапка досок и щепок, бывшая когда-то, судя по всему, обеденным столом. Ромени благодарно закинул руку на доску, служившую фигуре плечом, и оба молча - ибо ни один из них не мог говорить - двинулись дальше по улице.
Глава 3
Минералы служат пищей растениям, растения - животным, животные - людям; люди в свою очередь также служат пищей другим созданиям, но не богам, ибо их природа слишком далека от нашей; скорее дьяволам.
Кардан, "Hyperchen"
Дойль ударился ногами о стол после столь короткого падения, что едва успел спружинить ногами, дабы не упасть. Он оказался в шатре, и, словно человек, пробуждающийся от кошмара и с облегчением узнающий обстановку собственной спальни, Дойль вспомнил, где он видел уже этот стол с ворохом бумаг, свеч и статуэток. Он находился в цыганском шатре доктора Ромени. И как заметил он, слезая со стола, он оказался совершенно гол слава Богу, здесь было жарко. Несомненно, он вернулся в 1810 год.
"Но как это случилось? - удивился он. - Ведь мобильного крючка у меня не было".
Он подошел к выходу и откинул полог как раз вовремя, чтобы увидеть за горящими шатрами пару огромных, напоминавших скелеты фигур, слегка светящихся, как отпечаток изображения на сетчатке; они растворились в воздухе так быстро, что он даже не успел убедиться в том, что действительно видел их. Если не считать негромкого потрескивания огня, единственное, что нарушало тишину, это неожиданно веселые звуки игрушечного пианино и аккордеона где-то на северном конце лагеря.
Он снова запахнул полог и принялся шарить в хламе до тех пор, пока не нашел халат и странные сандалии на толстой подошве, чистый шарф перевязать все еще кровоточащую ногу и меч в ножнах. Приодевшись и снарядившись, он вышел из шатра.
Слева от него послышались шаги. Он выхватил меч, повернулся на звук шагов и увидел перед собой Окаянного Ричарда - тот поперхнулся от неожиданности, потом отступил на шаг, схватившись за кинжал на поясе.
Дойль опустил меч.
- Тебе нечего бояться меня, Ричард, - сказал он негромко. - Я обязан тебе жизнью... и хорошей выпивкой в придачу. Как твоя обезьянка?
Брови старого цыгана поднялись так высоко, как только позволял им морщинистый лоб; он то убирал руку с кинжала, то клал ее обратно, однако в конце концов оставил его в покое.
- Ну... спасибо, очень кушто, если на то пошло, - неуверенно произнес он. - Это... а где доктор Ромени?
Подул прохладный вечерний ветер; музыка на северном конце лагеря слегка замедлилась и приобрела чуть меланхоличный оттенок.
- Его больше нет, - ответил Дойль. - Во всяком случае, ты его вряд ли увидишь еще.
Ричард кивнул, переваривая это, потом достал из-за пазухи свою обезьянку и прошептал ей новость.
- Спасибо, - сказал он наконец, подняв глаза на Дойля. - Я теперь идти собирать своих бедных напуганных людей. - Он шагнул в темноту, но задержался, обернулся, и в неверном свете догоравших шатров Дойль увидел, как блеснули в улыбке его зубы. - Я видеть, что вы, джорджо, не всегда глупы как пробка, произнес он и ушел.
Шатер, из которого вышел Дойль, теперь горел; клочки пылающей обшивки летели прямо в ясное ночное небо. Вспомнив про горшок, разорвавшийся шрапнелью у него над головой, Дойль поспешно ощупал волосы, но те оказались чистыми судя по всему, нечистоты остались в 1684 году вместе с одеждой.
- Эшблес! - окликнул его кто-то справа, и Дойлю потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, что теперь он Эшблес. Это, должно быть, Байрон, подумал он. Или, точнее, ка Байрона.
- Я здесь, милорд! - крикнул он в ответ. Байрон, прихрамывая, выступил из темноты, озираясь по сторонам и держа кинжал наготове.
- Ага, вот вы где, - сказал он. - С чего это вы вырядились в халат и такую причудливую обувь?
- Это... долго рассказывать, - пробормотал Дойль, пряча меч в ножны. Пошли отсюда - мне нужно найти пару штанов и хороший стакан чего-нибудь крепкого.
- Правда? - улыбнулся Байрон. - А что с огненными великанами? Они исчезли?
- Да. Ромени высосал всю их энергию, использовав ее для заклинаний.
- Заклинаний? - с отвращением переспросил Байрон и сплюнул. - А сам он, кстати, куда делся?
- Тоже исчез, - ответил Дойль. - Почти наверняка уже умер.
- Черт. Я так надеялся убить его своими руками. - Он подозрительно посмотрел на Дойля. - Вы, похоже, знаете гораздо больше, чем говорите. И как это вы ухитрились остаться без штанов всего за несколько минут с нашей последней встречи?
- Пошли отсюда поскорее, - повторил Дойль, начинавший дрожать.
Они двинулись к дороге мимо горящего шатра, мимо дерева, с которого падал Дойль, - всего несколько минут назад по местному времени, сонно подумал он, и пляшущие перед ним тени на траве постепенно растворялись в темноте.
***
Странное существо в темной траве передвигалось ползком легче, чем на ногах, - так оно могло цепляться руками за травинки и подтягиваться от одной к другой, лишь изредка отталкиваясь ногами от земли; со стороны оно напоминало какое-то хищное ракообразное, ползущее по морскому дну.
"Ну что ж, - подумало существо, некогда неотличимое от человека, - все счета оплачены, круг замкнулся, и человек, разрушивший мою жизнь, отправился в последний путь туда, где я убью его. Я сам видел, как яги растворились, иссякнув, а это значит, он мертв". Существо хихикнуло - звук был такой, словно шелестели на ветру сухие листья. "Полчаса назад, - подумало оно, - я боялся, что он каким-то образом избежит смерти, а теперь он уже сто двадцать шесть лет как труп".
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
