С другой стороны, незаурядное чувство юмора, бесшабашность, какая-то необъяснимая «свойскость» и безалаберное отношение к жизни чем-то неуловимым подкупали землян и вызывали симпатию к новым галактическим соратникам.
Не везде, конечно, альтаирцев встречали одинаково, но русскому человеку или представителю испано-латиноамериканского блока трудно плохо относиться к существу, пусть даже и зеленому инопланетянину, которое, покачиваясь и путаясь в псевдоножках, говорит им с экрана визора или за столиком бара:
— Ребята! Ик! Пверьте! Да… ик!.. Землянцы и альтаирцы — братья!
На европейском Западе и на Марсе многих, наоборот, привлекало восторженное отношение пришельцев к земной литературе, в особенности почему-то к английской, испанской и русской поэзии. Находились, впрочем, и любители древней японской и китайской словесности, которая, по мнению альтаирцев, сильно напоминала фроггскую. Закупленные гостями старые бумажные книги вывозились на орбиту тоннами, переправляясь порталами на Альтаир в качестве сувениров, а преподаватели гуманитарных университетов, удивленные во много раз возросшими и позеленевшими аудиториями, получали лестные предложения о работе на планетах альтаирского альянса.
Да, альтаирцы готовы были сделать для Земли все — при одном единственном условии, необъяснимом и неожиданном. От президента Солнечной потребовали найти космонавта Алексея Одинцова. Обещание было дано, но поиски затянулись — на Земле не так уж мало Алексеев Одинцовых, а нужный альтаирцам человек как раз в этот момент находился очень далеко от родной планеты.
После подписания договора земным дипломатам удалось убедить галактических партнеров согласиться на продолжение переговоров на альтаирской территории. В полет к Альтаиру земная экспедиция отправилась на «Жюль Верне», корабле одного из лучших капитанов пассажирского флота, Станислава Громова.
«Жюль Верн» сгинул в глубинах космоса за неделю до возвращения Вездесущего. Об исчезновении Жюль Верна и возможной гибели экипажа и дипломатов вещали с экранов и кричали заголовки газет.
Выступление главы альтаирского представительства не внесло особой ясности. Жизнерадостно поприветствовав с экрана визора «дорогих землянских друзей» взмахами четырех псевдорук, дипломат в своем обычном стиле заявил на космолингве:
— Дорогие землянские друзья! Уверяю вас, все в полном порядке! И вы скоро узнаете весьма деликатные подробности! Просто э-э-э, в силу некоторых обстоятельств, местонахождение посланцев Земли сейчас не может быть сообщено. И Альтаир с нетерпением ждет Алексея Одинцова.
Борн поднял псевдоруки, прищелкнул щупальцами и исчез с экранов. В буквальном смысле слова. Растеряный телеведущий, помявшись, объявил об окончании официального сообщения инопланетного гостя.
Имя Одинцова вновь прозвучало с экранов, и Алексей, вернувшийся из тяжелого рейса, услышал об ультиматуме инопланетных гостей, случайно включив гостиничный визор. В невиновность и искренность альтаирцев Алексей не поверил ни на минуту. Кому как не ему знать, как пользовались инопланетные шутники человеческим доверием! В исчезновении и возможно даже гибели «Жюль Верна» капитан Одинцов небезосновательно обвинял себя.
Глава 5
Завтрак без травы
«На дне каждого сердца есть осадок»
К.Прутков
— «Матвеева и Одинцова — срочно к начальнику Управления космических перевозок» — громко объявили по селектору.
Услышав вызов начальника, Алексей ощутил неприятную сухость во рту и потянулся к стакану с соком. Он отлично знал, о чем пойдет речь. Альтаирцы. И Станислав Громов.
— Не пей, Алешенька, козленочком станешь, — приятным женским голосом сказала взъерошенная птица, с отвращением глядя на мутную желтую жидкость. Одинцов машинально отдернул руку, потом, опомнившись, укоризненно покачал головой:
— Тьфу ты, Врушка! Каким козленочком, от яблочного-то сока?
По привычке он разговаривал с любимицей вслух. Алексей не сомневался, что та понимает каждое слово.
В ответ птица что-то недовольно прощебетала. Упрек Алексей понял и без перевода — Врушка хотела пить и возмущалась невниманием хозяина. Он допил сок и налил птице полный стакан минеральной воды без газа, строго предупредив:
— Но смотри, чтобы мне тут не плескаться. Вот ужо! Только пить.
Врушка пренебрежительно встопорщила грязно-белые перья и погрузила клюв в прохладную воду. Потом, невзирая на предупреждение, окунула туда голову вместе с хохолком. Алексей, осторожно отхлебывая сок прямо из бутылки, — предупреждение птицы все-таки подействовало, — оглядел зал столовой Звездного городка.
Пилотская столовая, находившаяся на втором этаже тренировочного блока, ничем не отличалась от обычной рабочей забегаловки: столики с подносами, раздаточная, стойки с едой, касса. Выделялся только бесплатный нуль-порт у входа, неубедительно замаскированный под старинный телефон-автомат.
Капитан без особого аппетита ковырял мешанину из риса с овощами под названием «Гавайская смесь». Рядом на столе стояли стаканы и несколько бутылок с соком и минералкой. Во время еды капитан машинально сдвигал недоваренные зеленые горошины и желтые зернышки кукурузы к краю тарелки. Врушка, похожая на большую белую ворону с хохолком желтых перьев на крупной голове, сосредоточенно перебирала рисовые зернышки, и время от времени склевывала огромным красным клювом зерна и горошины с тарелки хозяина.
Внимание привлек неожиданный шум.
— Это ты! Ты во всем виноват! Трус! Шкура! Баклан! — прямо возле сваленной на мойку горы грязных подносов, несколько человек бурно выясняли отношения. Алексей отодвинул стакан и привстал, чтобы увидеть участников стычки. Из-за соседних столиков тоже торопливо поднимались космонавты, собираясь вмешаться.
Зачинщики — четверо космонавтов с «Непобедимого», соколка службы охраны полетов, защитники и спасители торгового флота, — сгрудились вокруг своего капитана. Капитан Владислав Ванюшин, высокий светловолосый здоровяк лет тридцати пяти, со свежим шрамом на правой щеке, молча разглядывал побагровевшую от злости физиономию Степана Корнилова. Темноволосый и коренастый капитан «Астарты» смотрел на противника снизу вверх, упрямо не отводя взгляда. Степану было под сорок, но, потрепанный жизнью, он всегда казался старше своих лет. Рядом с Корниловым высились двое незнакомых Одинцову громил — телохранители (?). В случае стычки со службой охраны, не спасут, машинально отметил Алексей. Сторожевики — элита торгового флота. Но Одинцов был искренне удивлен. Корнилов, по его представлениям, не относился к нуждающимся в охране. Скорее, напротив, Степан сам был опасен.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
