ее «дробить» до самых малых населенных пунктов, проблему не решит, у нее иная правовая природа, да и самих мировых судей (не считая иного) заведомо для этого не хватит.
Такова на сегодняшний день суровая реальность, и ее непременно нужно учитывать при совершенствовании того сегмента механизма правосудия, которым является обеспечение доступности правосудия посредством приближения его к населению.
Между, тем в современной отечественной правовой литературе прямо отмечается: самые близкие к населению суды, «рассматривающие основную массу споров, требуют судей, имеющих в большей мере авторитет и доверие жителей, знание местности, нежели высокую квалификацию. Волеизъявление электората должно быть соразмерно реальной возможности избирателей сделать сознательный выбор по внутреннему убеждению, свободно возникшему на основе собственных наблюдений в ходе личных контактов с судебной властью, с учетом коммуникативных сведений локального масштаба, общего жизненного опыта»[149].
Следует ли одномоментно по всей огромной малозаселенной территории Северо-Востока Российской Федерации создавать суды (точнее — структуры с судебными полномочиями), максимально приближенные к населению, и, следовательно, по уровню звенности судебной системы страны находящиеся ниже мировой юстиции? Не сразу — решение этой проблемы требует серьезной и всесторонней отладки, а начинать надо с организационно-правового эксперимента, по всей видимости — в одном-двух субъектах Российской Федерации, расположенных на крайнем Северо-Востоке страны, где результаты эксперимента, длящегося два-три года, окажутся наиболее впечатляющими. Или — не окажутся. Тут многое будет зависеть от организационной, информационной и иной проработки эксперимента.
Каковыми же могут быть названные структуры?
По своей правовой природе они должны быть государственно-общественными. То есть, с одной стороны, базироваться на соответствующем законодательстве (федеральном и субъектов Российской Федерации), входить в общую судебную систему страны и т. д. С другой же стороны — все судейские обязанности в них должны осуществляться без оплаты, либо с минимальной оплатой за счет федерального бюджета. Все судо- и делопроизводство в них должно осуществляться судьей.
Можно уверенно предположить, что в немалом числе сельских населенных пунктов такие судебные структуры будут возникать и осуществлять правосудие в режиме ad hoc — при возникновении потребности. То есть они, будучи образованными на случай возникновения у жителя сельского населенного пункта потребности в осуществлении именно этим судом правосудия, сразу могут приступать к выполнению своей правосудной функции — при возникновении такого случая.
Общие полномочия такой судебной структуры должны быть закреплены федеральным законом изначально, но детализироваться они могут и на уровне субъекта РФ, и на уровне муниципальном — исходя из исторических обычаев, национальных, конфессиональных и иных особенностей жителей того или иного населенного пункта. Сложности возникнут в отделении компетенции данного суда от компетенции мирового судьи. И немалую помощь здесь должны оказать разно-отраслевые научные исследования (юристов, социологов, демографов, экономистов и др.).
Определенную часть «мелких» споров и дел необходимо будет изъять из ведения мировой юстиции и передать этим судебным структурам. На них же следует возложить и функцию разрешения предельно мелких предпринимательских споров — не тех, которые сейчас разрешают арбитражные суды (в том числе в режиме упрощенного судопроизводства), а тех споров между гражданами, которые по своей природе являются предпринимательскими (по выполнению работ, оказанию услуг, изготовлению продукции…), но участниками которых являются жители сельских населенных пунктов, не являющиеся ни индивидуальными предпринимателями, зарегистрированными в установленном порядке, ни фермерами, ни членами фермерских (крестьянских) хозяйств. Но должны быть самозанятые.
Судьями в таких судебных структурах будут не профессиональные судьи, а сами жители сельских населенных пунктов, выбранные из своей среды. Не исключено, что здесь потребуется введение ценза оседлости. Количество судей в таких судебных структурах будет в сельском поселении дифференцированным в зависимости от числа жителей в нем. Саму организацию выборов судей в такие структуры целесообразно возложить на ЦИК РФ (его региональные структуры).
Процессуальная основа деятельности таких судебных структур должна быть предельно упрощенной. Разумеется, она не должна вступать в противоречие с основополагающими принципами российского права и законодательства, но основываться она должна на нормах, раньше именуемых обычным (общим) правом, ныне же, более подходящим — на здравом смысле. Ведь осуществлять правосудие будут здесь не юристы, а наиболее авторитетные, обладающие значительным жизненным опытом и авторитетом сами жители сельского поселения. Генеральная цель судопроизводства здесь будет примирение участников спора (сторон по делу), восстановление их прежних добрососедских (а подчас и родственных) отношений.
Оказание общей организационной, методической и информационной помощи для таких судебных структур целесообразно возложить на местные органы Судебного департамента при Верховном Совете РФ, а оказание общей методологической помощи — на соответствующих мировых судей.
Решение вопросов апелляционного и кассационного обжалования судебных актов таких судебных структур и иных вопросов инстанционного характера целесообразно на определенное время оставить открытыми. Научный анализ позволяет дать более определенный ответ на этот вопрос. С позиции общего решения рассмотренной проблемы, в том числе политико-идеологическими средствами предлагается разработка Программы «Сельский судья» — по аналогии с программами «Земский учитель», «Сельский врач» и т. п.
Глава 3
Правосудие в современной России: доктрина, текущая практика, юридическая техника
§ 1. Современная судебная феноменология
Раскрытие вышепоименованной темы немыслимо без уяснения обширного комплекса философско-правовых и пространной группы методологических категорий, важнейшим из которых являются: «доктрина», «феномен», «народ» («социум»), «авторитет», «власть», «мораль», «право», «справедливость», «правящая элита», «государство», «государство формальное», «государство неформальное, глубинное», «государственная власть», «управление», «государственное управление», «государственная деятельность».
Как всем хорошо известно, и на самом высоком законодательном уровне признается, что, «носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации (как, впрочем, и любом ином государстве) является ее многонациональный народ» (ч. 1 ст. 3 Конституции РФ). Также с самых древнейших времен широко известно: «народ (социум) — это уже само по себе нечто целое», что же касается «государства, то оно, всего лишь, — достояние (одно из целой совокупности) целого народа» (Цицерон).
Категория «народ» философами Древнего Рима рассматривалась как своего рода единое «тело», в обязательном порядке обладающее некой своеобразной «душой», по современному — правосознанием (правовой идеологией и правовой психологией)[150].
В нашем Основном законе (ст. 10) также зафиксировано: «Государственная власть осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную», а также то, что «органы» названных ветвей власти «самостоятельны».
Раскрывая в своих предыдущих публикациях глобальные категории (самый топ их иерархии) «власть», «государственная власть» и, соответственно, «судебная власть»[151], автор всегда последовательно исходил из того, что речь идет о совокупности «феноменов». Спускаясь вниз по ступенькам выстроенной им же категориальной иерархии, автор в той или иной степени будет вынужден останавливаться на понятиях: «государственный механизм (аппарат)», «судебная система — аппарат судебной власти», «судебная деятельность», «виды судебной деятельности», «судопроизводство», «судебно-процессуальная деятельность», участие «коронных судей» (профессионалов) и «простого народа» — неких man
