на золотой стойке широкий, изысканно вышитый свиток, но не стали развязывать ленту, что его удерживала в свернутом состоянии. Губернатор и Рука-Вестник шагнули на край помоста, а музыканты сыграли заключительную триумфальную ноту.
– Лучшие и самые талантливые представители этой молодой провинции нашей великой империи! – гнусаво возвестил Голос Золотой-Зяблик. – Сегодня мы празднуем успех нескольких из вас. А также напоминаем остальным, что империя великодушно дает второй шанс.
Дальше он заверил тех, чьи имена не попали в свиток, что они получат право снова сдать экзамен через три года. Затем, таким же гнусавым голосом, принялся рассказывать впечатляющую историю мужчины, который провалил экзамены три раза подряд, но в конце концов сдал их и стал членом Восточной академии, величайшего научного заведения империи.
Его слова, лишенные для меня смысла, точно назойливые мухи, жужжали в ушах, и я сжал кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. У меня не было никакой возможности оказать давление на Чистую-Реку, ничего, что я мог бы использовать против него, если он станет угрожать мне разоблачением.
– Я спас тебе жизнь, – сказал я, надеясь тронуть его моральные чувства.
– Верно, – не стал спорить он и улыбнулся еще шире. – Я бы уже мог открыть твою тайну, но именно по этой причине молчу. И в ответ предлагаю спасти твою. Тебя казнят, как только твой секрет станет известен, а они его узнают, когда пометят тебя тетраграммой и император заглянет в самые темные уголки твоего сознания. Если тебе предложат стать учеником, откажись, и я никому ничего не скажу.
Губернатор махнул рукой в сторону свитка.
– Итак, давайте узнаем результаты экзаменов.
Свиток развернулся. Все имена, кроме пятнадцати, были записаны черными чернилами. Четырнадцать – красными. И одно – золотом.
Имя Чистой-Реки занимало строчку в красном списке, сразу под моим.
– Они узнают, – прошептал Чистая-Река, – и убьют тебя.
Губернатор назвал первое имя в красном списке – Желтый-Камень.
Он мгновенно забыл про похмелье и быстро взобрался на помост, чтобы получить серебряную столу и медальон – знаки его назначения. Я оглянулся через плечо и увидел, что Коро Ха, сияя гордой улыбкой, смотрит на меня. Если бы я сделал то, чего требовал Чистая-Река, как я смог бы объяснить свой отказ наставнику или отцу, да и вообще кому бы то ни было?
Тринадцать лет назад имперские солдаты обыскивали наш дом, рассчитывая поймать печально знаменитого бандита по имени Хитрый-Лис. Возможно, тринадцать лет – достаточный срок, чтобы те события стерлись из памяти, но мой отказ стать учеником Руки-Вестника вызовет повышенный интерес к моей семье. И, даже если не будет никакого наказания, кто в империи согласится торговать с моим отцом, когда станет известно, что он женат на сестре главаря восстания?
Губернатор выкрикнул седьмое имя.
– У тебя заканчивается время, Ольха, – прошептал Чистая-Река. – Отступись.
В темном лесу моя бабушка позволила мне попробовать вкус магии, но она меня бросила. Теперь же сама империя предлагала стать учеником. Я мечтал об этом знании больше, чем о престиже и власти или восстановлении репутации моей семьи. И я решил, что готов рискнуть, несмотря на угрозы амбициозного, коварного крестьянина.
– Нет, – сказал я.
Губернатор назвал двенадцатое имя. Чистая-Река сделал глубокий вдох и кивнул.
– Хорошо. Ты доказал, что недостоин высокой чести. Каков урок истории про кота, если не то, что мы должны знать свое место и не метить туда, куда не можем дотянуться? Думаю, скоро мы увидимся на твоей казни.
– Колдовство перестало открыто практиковаться еще до моего рождения, – сказал я, прогнав ярость. – Разве в нашей деревне есть ведьма? Или кто-то, ублажающий богов? Ты слишком хорошо образован, чтобы закрывать глаза на такие вещи. А как насчет твоих родителей? Если ты меня сдашь, ты и сам станешь подозреваемым.
– Ха! – рявкнул Чистая-Река.
Сидевший рядом с нами наставник сердито на него оглянулся, и он склонил голову, извиняясь, затем наградил меня хмурым взглядом.
– Пустая угроза, основанная на праздных размышлениях. Кроме того, мне не потребуется ничего говорить. Как только они пометят твою руку, императору все станет известно.
– Это всего лишь глупые слухи, – возразил я, призвав всю свою уверенность.
Что мог знать сын фермера про связь императора с его Руками?
– Даже если слухи вранье, на твоей правой руке имеются соответствующие метки. – Он наклонился совсем близко и прошептал: – Ведь, наделяя человека колдовством, ему делают надрезы на ладони, так? Рука-Вестник сражался с ведьмами, он поймет, что означают твои шрамы. Тебе придется отказаться, Ольха, или ты умрешь.
Однако в его рассуждениях имелся серьезный недостаток. Я вспомнил историю про моего деда, которую рассказала мне бабушка, о том, что он умер в вызванном им самим пламени. Если каждая ведьма или ведьмак в Найэне скорее умрет, чем попадет в плен к врагу, и им по силам с собой покончить, когда их загонят в угол, в таком случае рисунок шрамов, указывающих на то, кто они есть, является тайной для империи точно так же, как и сама найэнская магия.
Значит, существовала вероятность, пусть и небольшая, что Рука-Вестник не распознает мои шрамы. И никто из Рук императора.
– Возможно, – сказал я и посмотрел на Чистую-Реку таким же взглядом. – И тем не менее.
Он широко раскрыл глаза, услышав холод в моем голосе, а я продолжил, наклонившись к нему: – Там висел фонарь. И больше ничего.
Губернатор выкрикнул имя Чистой-Реки, он заморгал, словно выныривая из сна, и поспешил к помосту. Прошептал ли он что-то Руке-Вестнику, когда поклонился, чтобы принять свою столу? Я решил, что это не имело значения. Его слово против моего. Мое происхождение значительно выше. Я занял более почетное место. Однако мои шрамы и родня добавят вес его обвинениям.
Чистая-Река вернулся на свое место, напряженно сел и стал смотреть прямо перед собой.
– Наконец, мы с удовольствием приглашаем первую Руку императора, родившегося в Найэне, – провозгласил губернатор. – Вэнь Ольха, сын Вена Палисандра, потомок великого генерала Вена Могучего-Дуба, который и сам являлся Рукой императора.
Все провожали меня взглядами, когда я, стараясь выглядеть уверенно, шел к помосту. Дойдя до него, я три раза поклонился: сначала губернатору, затем Руке-Вестнику и, наконец, тем, кто сидел внизу. Лицо Коро Ха сияло, точно солнце.
Чистая-Река сидел с полуприкрытыми глазами, выражения которых я не смог прочитать.
– Благодаря выдающимся знаниям ты опередил всех своих товарищей, – сказал губернатор. Свет по-прежнему стекал с его лба, и я почувствовал давление колдовства, которое связывало его мысли с императором и давало ему право говорить от имени империи. – Рука-Вестник великодушно избрал тебя своим учеником. У
