— Я отговаривала ее, как могла, поверь. Но она словно с ума сошла на почве любви к тебе. Да, наверное, и сошла. Она как больная, пойми. Оставь ее в покое, дай родить. А там посмотрим. Прошу тебя, не оставляй ее.
— Хорошо. Передай только, что я не смогу приходить так часто, как ей хочется. Я очень занят, да и, извини, не горю желанием видеть твою сестрицу. Деньги получите в понедельник. Привет.
Он отключил связь. Алла права в том, что вопрос надо решать после. Права и в другом: глупо было надеяться, что Алена отдаст ему ребенка после того, как решилась на такой обман. Ему следовало помнить, что она никогда не была меркантильной. Деньги, конечно, интересовали ее, но не в первую очередь. Поэтому расчет на ее алчность изначально был неверен. Надо найти другое решение.
А пока просто не стоит туда ходить. Он будет звонить, давать ей деньги, но не более того. Надо успокоиться, собраться, побольше работать, почаще бывать с женой. В конце концов, осталось всего-то два с половиной месяца. Два таких долгих зимних месяца с половиной весеннего…
11
Новогодние праздники они провели буднично и спокойно, как никогда. Павел опять заикнулся было о поездке, но Ира сразу пресекла его. Все их друзья разъехались, и они встретили Новый год дома, вдвоем, тихо и спокойно. Нанесли визит вежливости ее матери и его сестре. Все остальное праздничное время сидели дома — каждый в своем углу. И это было так странно для обоих, но они ничего не могли поделать с той отчужденностью, что постепенно заполняла пространство между ними, оттесняя куда-то в глухой угол любовь, привязанность и былую искренность.
Ира постоянно подавляла в себе жгучее желание подойти к мужу, прижаться щекой к его лицу, заглянуть в глаза и спросить, наконец, прямо: почему? Что толкнуло его на этот шаг — только ли желание иметь ребенка? Что это за женщина и что связывает его с ней? Что он собирается делать дальше — ведь если верить ее телефонному осведомителю, до родов остается неполных три месяца?
Вопросов набиралось множество, но ответов она не находила. И если вначале ее останавливала только боязнь потерять мужа, то теперь к этому примешивались ревность и уязвленное самолюбие: он живет с другой женщиной и бессовестно лжет Ирине, заставляя ее мучиться от неизвестности и страдать. Стоит ли он того — может, плюнуть и уйти, разрубив этот узел за него? Пусть катится к чертям со своей любовницей, она уж себе найдет кого-нибудь получше!
Эти мысли возникали все чаще. Но Ира понимала, что не сможет вот так вот взять и отказаться от Павла: она слишком любила его. Кроме того, снедало жгучее желание узнать наконец правду, потому что в глубине души Ира не сомневалась, что отношение Павла к ней не изменилось и он решился на измену в силу каких-то особых обстоятельств. Пару раз мелькнула мысль о том, чтобы проследить за ним — просто нанять частного детектива, выяснить адрес этой женщины и пойти к ней. И что она скажет? Отвяжись, дескать, от моего мужа? Да, большего подарка для той не придумаешь — она просто посмеется над Ирой, посоветует получше присматривать за супругом и выставит ее вон. А если смирить гордость и поговорить с ней по-женски, задушевно?..
Иногда проскальзывала успокоительная мысль: Павел нашел «суррогатную мать», чтобы сделать ей сюрприз — преподнести своего ребенка и предложить стать его матерью. Тут, конечно, можно было зарыдать от умиления, мысленно издевалась над собой Ира, но возникает вопрос: неужели для того, чтобы сделать ребенка, надо было ездить за границу, скрываясь от всех? И почему он с ней не посоветовался, это ведь не только его дело? Или его все-таки связывает с этой женщиной нечто большее?
Эти мысли снедали ее и днем, в ночью. Новогодние праздники стали для обоих настоящей пыткой, когда им некуда было деться друг от друга, и они спасались в разных комнатах. В ночь на первое Ира накрыла на стол, оделась — в конце концов, праздник, Новый год. Пыталась быть веселой, шутить. Павел подыгрывал ей — так, старательно поддерживая атмосферу праздника, они встретили Новый год. Выпили шампанское, глядя друг на друга и сгорая от беспредельной любви и нежности. Потом снова стена отчуждения выросла между ними, и они тупо уставились в телевизор, по очереди отвечая на телефонные поздравления друзей и родных. Чтобы оградить себя от визитов, не сговариваясь, сказались больными и грустно улыбнулись тому, что по-прежнему понимают друг друга без слов. Грустный получился праздник, и даже безумство телеканалов, где без конца мелькали приевшиеся лица звезд с не менее приевшимися «хитами», не спасло их. Новогодняя ночь кончилась, суета вокруг несколько улеглась, но утром выяснилось, что в жизни, в сущности, не изменилось ничего, кроме одной цифры в дате текущего дня.
АленаНу вот, скоро мне рожать. Немного боюсь. Но не это главное. Он так и не пришел ко мне и, наверное, уже не придет. Что мне остается делать? Просто лишить его права видеть ребенка. Это жестоко, я понимаю. Но мне в любом случае будет больнее, чем ему. Я хочу отомстить, и я отомщу, чего бы это мне ни стоило!
Если не я, то пусть мой ребенок получит его. Я сделаю так, чтобы он был всем для него, а эта корова отошла на второй план, чтобы малыш ни в чем не нуждался и жил как принц. Мне надо собраться с силами и настроиться на роды без него. Хорошо, что моя Алла рядом и поддерживает меня во всем. Я знаю, она была против моего поступка с самого начала. Но сейчас она со мной. И взяла все на себя, иначе я бы не справилась. Даже переговоры с моим благоверным — только его мне сейчас не хватало! — ведет любимая сестричка.
Вчера опять звонил тот странный тип. Он все время как будто поджигает меня быть требовательнее к Павлу, добиваться всяких уступок с его стороны. Когда я спрашиваю, кто это, он говорит: «Ваш благожелатель». Не знаю, что это за благожелатель, но никому не говорю об этом, даже Алле.
Сейчас думаю только о том, чтобы родить нормально. Как я жду его, моего малыша, нашего малыша. Как это здорово, что я все сделала. Ведь теперь у меня есть то, что связывает меня с ним навеки и чего никогда не будет у нее. Даже если я не получу Павла, частица его всегда будет со мной, и от этой частицы ему никогда и никуда не деться.
* * *
Звонок раздался утром пятого января — и она снова подсознательно ждала его. Павел уехал в офис, она собиралась сделать то же самое, немного замешкавшись в ванной. На этот раз звонили почему-то не на мобильный, а на домашний телефон, но Ира не придала этому значения.
— Вы что-нибудь решили? Или собираетесь по-прежнему вести страусиную политику? — без предисловий спросил тот же гнусавый голос.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
