передумала.
– Я успею попрощаться?
– Да, оно действует не сразу. Когда пойдешь туда, по дороге повторяй историю, которую мы сочинили. Повторяй, пока она не станет правдой.
Снова звон стекла, звук льющейся жидкости, а потом шаги. Чеда отскочила от двери, но убежать и спрятаться не успела – мама заметила ее.
– Входи, – бросила Айя, ничуть не удивившись и не огорчившись, что Чеда подслушивает. Она присела на корточки, и Чеду обдало незнакомым запахом, одновременно сладким, цветочным и каким-то неприятным. Взгляд ее покрасневших глаз блуждал, словно она была под заклятием черного лотоса. – Останешься с Дардзадой, – сказала Айя, но Чеда решительно замотала головой.
– Мама, не уходи, пожалуйста!
Мама схватила ее за руки, моргнула пару раз, будто напилась арака и не могла соображать как следует.
– Чеда, веди себя хорошо.
– Мама, не надо!
Айя неловко поднялась, решительно уставилась на дверь. Дардзада молча встал позади Чеды. Не обращая на него внимания, Айя взялась было за дверную ручку, но вдруг обернулась, вновь через силу подошла к дочери и упала на колени.
– Веди себя хорошо. И помни, что я сказала тебе в пустыне.
Она взяла руки Чеды в свои, крепко поцеловала и хотела было уйти, но Чеда схватила ее за запястье.
– Нет! – крикнула она, потянула изо всех сил. – Не надо! Не уходи, пожалуйста!
Мама вяло пыталась высвободиться, но вдруг ее рука резко взметнулась, и оглушительная пощечина обожгла лицо Чеды. Она разжала пальцы, отступила. Дардзада, пользуясь случаем, крепко взял ее за плечи.
В последний раз мама бросила на нее полный боли взгляд. Звякнул колокольчик на двери, и темнота поглотила Айю.
Чеда боролась, пытаясь вырваться из хватки, но не слишком старалась. Мама не послушает. Она твердо решила уйти. Ну и что? Все будет хорошо, мама всегда знает, что делает…
Но Чеда больше не могла себя убедить, не могла обмануть.
Мама ушла навсегда.
– Иди наверх, – велел Дардзада, подталкивая ее к лестнице в задней части дома. На втором этаже, между плотно закрытых ставнями окон, лежал тюфяк, небрежно прикрытый одеялом.
Чеда легла, отвернувшись к стене, стиснув руки в молитве, отчаянно надеясь, что богиня услышит.
«Молю, Наламэ, не бросай ее! Молю, Наламэ, храни ее! Молю, Наламэ, храни ее!»
Дардзада поднялся по скрипучей лестнице и молча ушел в свою комнату. Вскоре Чеда услышала его храп.
Она не могла заснуть. Ночь все тянулась и тянулась, каждая минута жгла каленым железом. Чеда молила солнце встать побыстрее, чтоб мама скорее вернулась, но равнодушная тьма все не уходила.
Наконец, мало-помалу, солнечные лучи начали просачиваться сквозь щели в ставнях. Чеда лежала, уставившись на потолочные балки, и напряженно прислушивалась, надеясь уловить звуки маминых шагов по разбитой деревянной мостовой, скрип задней двери… но слышала лишь, как просыпается город.
Мулы как ни в чем не бывало цокали по Желобу, за ними грохотали тяжело груженые телеги. Шуршали метлы, сметая с крылечек нанесенный за ночь песок. Но вот что-то стукнуло в ставню, еще раз и еще.
– Чеда! – прошептал кто-то снаружи. Она осторожно, чтоб не скрипнуть, приоткрыла ставню и выглянула из окна. Внизу стоял Эмре, лучший друг Чеды, один из немногих, с кем у нее получалось дружить, сколько бы они с мамой ни переезжали.
Утро было зябкое, но Эмре прибежал босиком, в одной просторной рубашке – он никогда не обращал внимания на холод.
На мгновение Чеда обрадовалась. А потом заметила, как он смотрит на нее. Ей было восемь, а Эмре уже целых девять, но сейчас он напоминал перепуганного малыша.
– Чеда, тебе надо туда! – Эмре обернулся налево, к холму Таурият, несущему на своей горбатой спине Обитель Королей.
Чеда хотела сказать, что никуда не пойдет, потому что ей нужно ждать маму, и все же от его взгляда ей сделалось тошно. Она услышала шаги, но даже не поняла, что это значит, пока Дардзада не оттащил ее от окна за волосы.
– Эмре! – Он высунулся наружу, тыча в Эмре толстым пальцем. – А ну пшел отсюда, пока я тебя не выпорол!
Тишина. Эмре не боялся Дардзады, но и дразнить бы его не стал, особенно зная, что Чеда тоже пострадает.
Дардзада плотно закрыл ставни, но ей было все равно. Лицо Эмре… боги, она должна пойти. Нельзя оставаться! Пусть Дардзада выпорет ее – наплевать!
Она бросилась к лестнице. Дардзада попытался поймать Чеду, но она была быстрее.
– Чедамин, стой!
Она слетела по лестнице, пронеслась сквозь аптеку, и вот уже они с Эмре бегут, бегут, то и дело оглядываясь назад! На Поворотной улице она в последний раз увидела Дардзаду: он стоял, глядя на нее с глубокой печалью, но еще несколько шагов, и толпа скрыла его.
Чеда с Эмре, не сговариваясь, перешли на трусцу – они не могли уже бежать так быстро, как вначале, но не могли и идти, как бы ни болели ноги, как бы ни жгло легкие. Эмре молчал, слишком напуганный, чтобы говорить, а Чеда не спрашивала, потому что больше всего на свете боялась узнать правду.
С мамой что-то случилось. Наверное, ее забрали Стальные девы или даже сами Короли. Может, ее даже судят… тогда понятно, о чем были видения в колокольчиках Салии.
Но Чеда знала: будь все так, Эмре сразу сказал бы ей, и припустила быстрее. Страхи множились и множились, грозили вырваться наружу бесконечным криком. Она воображала самое худшее…
И все равно оказалась не готова к тому, что увидела.
Холм Таурият возвышался посреди города. На нем раскинулись двенадцать королевских дворцов, соединенные мостами и туннелями, – Обитель Королей. Окружала Таурият высокая стена с двумя воротами: одни открывались на восточную гавань, где стояли боевые корабли, другие смотрели на запад, в город. Эмре подвел Чеду к западным воротам.
На стене неподвижно стояли четыре Стальные девы, все в одинаковых черных одеждах и закрывающих лица никабах, но глядели не на площадь перед воротами, а куда-то далеко, словно высматривая опасности в пустыне.
– Чеда, стой! – Эмре наконец догнал ее. – Они там нарочно стоят, смотрят, кто за ней придет.
Он попытался схватить ее за руку, но она вырвалась, не слыша и не понимая его слов, потому что справа от ворот стояла виселица, с которой свисала одна лишь одинокая фигура: Айянеш Аллад'ава. Ее мать.
Айю раздели донага, перерезали ей горло и подвесили за щиколотки вниз головой. Чеда сделала шаг вперед, но Эмре снова схватился за нее, не пуская.
Они вырезали на маме старинные слова, сверху вниз, чтобы каждый мог прочитать. Чеда знала, что они значат – мама научила
