Читаем без скачивания Даже когда я уйду - Николь Фиорина

в разные стороны, отвешивать саркастичные комплименты и хуже того… не знаю, смогу ли я все это выдержать. В конце концов, Олли будет ждать от меня всепрощения, а я угасну после такого года. Погибну.

– Так нечестно. Я не сидела на таблетках, из-за которых у меня сносило крышу. А ты сидишь.

– То есть… что ты хочешь сказать? Ты вот здесь, – произнес Олли, ткнув пальцем в воздух, – и ты забыла взять меня с собой, на свой уровень?

По щеке его прокатилась еще одна слеза, подбородок задрожал.

– Ты отпустила меня.

– Я не отпускала тебя. Ты сам ушел!

Настала моя очередь плакать, но, в отличие от стоящего передо мной парня, мои слезы текли с трудом. Каждая – напоминание о том, что он сказал мне семь месяцев назад.

– Что бы ни случилось, если ты будешь держаться от меня подальше в Долоре, я останусь твоей.

– Это нелепо. – Олли утер лицо рукавом и сделал глубокий вдох. – Я не смогу держаться от тебя подальше.

– Только так все и получится. То, что ты сотворил со мной в том коридоре… Ты сломал меня. А потом поцеловал Мэдди и убил меня. Я не могу просто сидеть и смотреть на это. После целого года такого отношения от меня попросту ничего не останется. Только так у нас все получится, Олли. Держись от меня подальше.

Олли скривился, не в силах осознать моих слов. Он отвел свои зеленые глаза, будто смотреть на меня было слишком больно. Олли провел рукой по лицу, а потом повернулся ко мне спиной.

– Черт побери, Мия, – выдавил он сквозь рваные вдохи, а потом ударил ладонями по книжной полке, склонился вперед и опустил голову. – Неужели ты такая эгоистка, что тебе все равно, что будет со мной?

Я сделала шаг назад, замотав головой.

– Чего ты ждешь? – Олли снова ударил руками о полку, а потом выпрямился, обернулся и хлопнул себя в грудь. – Давай, покончи уже со мной!

По лицу моему заструились слезы.

– О чем это ты?

– Ты только что разбила мое чертово сердце, и просто… стоишь здесь! Хотя бы закончи начатое и уйди! Ты прекрасно знаешь, что я не могу без тебя дышать! Так что уходи! – Он указал на вход, подняв на меня свои красные глаза. – Иди же!

Все внутри меня молило о том, чтобы я утешила его. Но тогда я все испорчу. Я и оттолкнула его лишь из-за собственной слабости и страха. Больше одиннадцати лет я была мертва. И если его падение вернет меня к той смерти, то мы оба не переживем этот год. Я пытаюсь защитить себя, и тем самым рискую потерять его. Одна только вероятность того, что я могу потерять его, заставляла меня жалеть о своем решении.

Я повернулась и побежала по лабиринту, назад ко входу в библиотеку, не чувствуя собственных ног.

В голове крутились слова Олли, сказанные в прошлом году: «До тех пор, пока я не отойду слишком далеко, я всегда найду путь назад». Тогда он говорил о том, что в библиотеке можно потеряться, но я мысленно молилась, чтобы это сработало и в жизни тоже. Со мной.

Хотя после того, что я заставила его пережить… я в этом не уверена. Не уверена, что вообще заслуживаю его любви.

Я не успела добежать до двери – меня схватили за запястье и развернули.

– Сейчас, – тихо выдохнул Олли, оттаскивая меня от двери. – Я не буду приближаться к тебе на протяжении года, но я хочу тебя сейчас.

Его неумолимые руки схватили меня, большие пальцы стерли со щек слезы, а потом губы впились в мои.

Олли

Мия хотела, чтобы я провел без нее целый год, поэтому я решил забрать кое-что сейчас. Меня переполняла закипающая ярость. Мне хотелось заполнить ее, чтобы выпустить из себя все. Оказаться внутри Мии. Сгладить гнев по отношению к нашим… отношениям. Из горла ее вырывались едва слышные стоны, и я ими упивался. Мы всегда боролись друг с другом за первенство, но настало мое время. Она наконец сдалась мне, понимая, что я в этом нуждался.

Я схватил ее пухлую губу зубами и оттащил к столу. Одним движением руки я смахнул с него все, даже монитор. Нам обоим было все равно: я приподнял Мию над полом и посадил на край стола из старого дерева.

Руки Мии стянули с меня шапочку, ногти впились в кожу головы, и я захотел ее еще больше, еще яростнее впился в губы – безмолвная мольба о близости. Она позволила себя раздеть: на свободе оказались округлые, идеальные груди. Я неохотно оторвался от поцелуя, чтобы хорошенько посмотреть на нее. Сердце в груди яростно колотилось.

Она сидела, голая и прекрасная, перед тысячью книг, мимо которых мы пробегали. И я не мог насытиться ей, старался запомнить каждую деталь. Ее волосы, блестящие в тени и на свету, рассыпавшиеся вокруг овального лица. Кожа цвета слоновой кости, что сияла на фоне разноцветных корешков, и огромные карие с золотом глаза, которые светились, глядя на меня так, словно я был единственным мужчиной, что достоин был провести с ней хоть мгновение.

Она откинулась назад, придерживая себя руками – мы оба загнанно дышали. Взгляд мой блуждал по ее телу, а она отчаянно наблюдала за мной.

– Почему ты так на меня смотришь? – спросила Мия, слегка склонив голову и едва улыбнувшись.

На щеках ее все еще блестели слезы.

– Прошло восемь месяцев, дорогая. И ты хочешь, чтобы я не подходил к тебе еще десять. Поэтому сейчас я не отпущу тебя как можно дольше. – Я медленно снял ботинки, джинсы и трусы, словно мы никуда не торопились.

– И как же ты собираешься это сделать?

Я развел ее ноги, тогда мои тут же подкосились. Я снова оказался на коленях, будто жертва вредной привычки.

– Мы проведем здесь немало времени. – Глаза мои заскользили по ее изгибам и поймали наконец ее взгляд. – Я не хочу, чтобы ты меня помнила, Мия. Я сделаю так, что ты забудешь все остальное.

Мия улыбнулась, и этого оказалось достаточно, чтобы меня опрокинуло в ураган эмоций. Я оказался в самом начале, где мы были когда-то вместе.

До того, как разошлись. До таблеток.

До того, как я превратился в ходячую катастрофу. В то время, когда существовали «мы».

Мою привязанность к этой девушке нельзя было оборвать. Я поцеловал ее в живот, тихо поклявшись, что нарушу каждое правило, которое она передо мной поставила. Я не смогу продержаться целый год. Наша любовь была прорывом, брешью, и никакая таблетка не сможет удержать меня. Я отказываюсь ей это