— Я так и подумала, — улыбнулась она и дипломатично сменила тему. — Как вы смотрите на то, чтобы перекусить?
— Более чем положительно, — кивнула я. Внезапно вспомнилось, что этот бесконечный день начался безумно давно, и с самого утра я ничего не ела. Сразу захотелось не только есть, но и спать. Но подняться с места я не сумела; как оказалось, в сон клонило не только меня, Славка отключилась буквально на лету.
— Сейчас что‑нибудь придумаю, — оценив обстановку, понимающе кивнула рыжая, поднимаясь со своего места и выходя за дверь, а мальчик хвостиком увязался за ней. Был огромный соблазн прямо сейчас попытаться дать дёру, но я удержалась от необдуманных поступков. Даже если у нас получится сбежать сейчас, это ничем не поможет. Если они один раз нашли Славку и утащили, где гарантия, что во второй раз история не повторится? Только тогда я уже могу не успеть прыгнуть за ней. Да меня может просто не оказаться рядом!
Вернулась демоница довольно быстро и уже без сына, с изящной лёгкостью опытной официантки неся в руках внушительный поднос с двумя трёхуровневыми тарелками и ещё какой‑то снедью. Нашу с дочерью скульптурную композицию она окинула странным задумчивым взглядом и, удовлетворённо улыбнувшись, устроила свою добычу на столе, а через несколько секунд на широком подлокотнике кресла возле моей руки оказалась тарелочка с кучей разнообразных бутербродов и внушительная кружка с какой‑то вкусно пахнущей жидкостью.
— Разолью, — неуверенно прокомментировала я.
— Не волнуйся, она не упадёт, — женщина для примера ощутимо толкнула кружку ладонью, но та осталась стоять неподвижно, как приклеенная.
— Спасибо. Получается, не все демоны умеют создавать вещи из воздуха?
— Никто этого не умеет, — она удивлённо вскинула брови. — С чего ты взяла подобное?
— Ну… Вот это платье, обувь и свою одежду Сартанар именно так и создал. Хотя, возможно, я всё поняла неправильно.
— А, вот в чём дело, — облегчённо улыбнулась собеседница. — Санс виртуозно работает с пространством, он в этом деле один из лучших, или может быть даже лучший во всём мире. Он не создавал вещи, он просто откуда‑то их перенёс. Пространственная магия — один из самых сложных и редких талантов, я им не владею совершенно, так что приходится действовать примитивным способом, — она бросила многозначительный взгляд на свои ноги. — Я, кстати, Люнала, можно просто — Юла.
— Зоя. А это, если не секрет, которое из твоих имён?
— А что, это так важно? — весело улыбнулась она.
— Со слов Тана я поняла, что для вас это имеет принципиальное значение.
— Так я же не мужчина, — рассмеялась демоница.
— А как это связано? — растерялась я.
— Мужчины любят всё усложнять и подходить ко всему с формальной точки зрения, для них важно это дурацкое сложное разделение, а лично на мой взгляд разные имена — просто разные грани одной и той же личности, так какой смысл так резко их разграничивать? Предположим, скрывать арам естественно: это самая суть, стержень характера, то, что действительно ото всех скрыто. Но всё остальное… — она пренебрежительно махнула рукой.
— Я не уверена, что вполне тебя поняла, — вздохнула я.
— Ты не знаешь Иймара, поэтому и не понимаешь до конца, — она пожала плечами. — Мы не сами придумываем себе имена, их нам даёт Аэрьи лично, который точно знает, что из себя представляет то или иное дитя. Давай разберём на примере твоего кьири. Сартанар дословно переводится как «ледяной господин» Ты называешь его Таном, «господином», и я совершенно уверена, что это он предложил тебе такой вариант собственного имени. Демоны, особенно — мужчины, порой бывают мелочно тщеславны, — с сочувственной улыбкой заметила женщина. — Те, кто знает его хорошо и может считать себя его приятелем, зовут его Санс, что на имперский можно перевести как снисходительное «ледышка». Его к — асай — арам, имя — для — врагов, переводится как «ледяная буря», а внешнее имя — буквально «ледник»; тот, который в горах. Понятия разные, но, как ты можешь судить, все они об одном и дают почти одну и ту же характеристику.
— То есть, его личное имя скорее всего представляет собой «лёд» или «холод»? — уточнила я.
— А вот это уже совсем не обязательно. Его ледяной панцирь может скрывать что угодно, от подземного пламени до пустоты, — с видимым удовольствием возразила она.
— А как переводится твоё собственное имя?
— Я — солнце, — с сияющей улыбкой сообщила рыжая. — Ну, то есть, «весеннее солнце». Или «иссушающий зной». А в третьем варианте — вообще «пылающий шар». Тоже, согласись, родственные понятия. А Сартанар, стало быть, твёрдо настроен занять пост Наместника? — резко сменила тему демоница.
— Я так поняла, да, — осторожно согласилась я. — Это плохо?
— Это сложный вопрос, — уклончиво ответила она. — Из Санса может получиться либо лучший Наместник из возможных, либо большая катастрофа. Насколько я понимаю, он пообещал тебе не трогать дочь в случае избрания?
— Солгал? — тяжело вздохнула я, даже почти не удивившись.
— Сложно сказать, — женщина вновь ответила неопределённостью. — Зависит от того, какие цели он преследует. Его довольно сложно просчитать, но я бы совершенно точно не рекомендовала доверять ему.
— Можно подумать, у меня есть какой‑то выбор, — вздохнула я. — Лучше уж он, чем безумный маньяк вроде Арвинара или этого змееглазого Менгеле. То есть, тьфу, Менгереля.
— Забавно, — насмешливо сверкнула на меня глазами рыжая. — Душка Арни у неё — маньяк, умница Гер — безумец, а Сартанар — меньшее из зол. Давненько я с ним не общалась; неужто, в самом деле так изменился?
— А что, он тоже кого‑то живьём потрошил? — нервно хмыкнула я. Положительному ответу я бы, опять же, не удивилась.
— Кто, Санс? Так пачкать руки? — она пренебрежительно фыркнула. — Нет, ты что, он никогда до такого не опустится. Я, впрочем, даже догадываюсь, почему эти двое тебя так впечатлили, и с какой целью Санс показал тебе именно их. Для наглядности, чтобы не сбежала.
— А что, лучше стать подопытным материалом или рабыней у извращенца? — язвительно уточнила я.
— Вот про что я и говорю, отобрал самые наглядные и предъявил в нужном свете, — удовлетворённо кивнула она. — Они жестоки, да. Мы все жестоки и безразличны, но у каждого есть свой предел. Арни — воплощение животной жестокости, простой и примитивной, Гер — жестокости чистого разума. Но, на мой вкус, их прямолинейность значительно безобидней склонности Санса к изощрённым интригам. На протяжении нескольких веков у него, например, любимым развлечением было стравливать между собой государства и наблюдать за опустошительными войнами, периодически посыпая угли порохом. Сейчас он, правда, в самом деле присмирел. Может быть, и подобрел, всякое бывает, — дипломатично резюмировала она.
