— Готово. Можете глянуть в обе коробки.
И снова действовал капитан. Одновременно двумя руками, он, как фокусник, извлек из ящичков две денежные купюры. Номера были одинаковы, для этого командиру НКВД было достаточно полувзгляда. Также он заметил небольшую чернильную кляксу — она имелась на двух рублях и на вид была абсолютно одинаковой.
Хозяин кабинета подумал о другом: эти купюры надо бы отдать на экспертизу.
Штатский посетитель продолжил:
— Если есть вопросы по матрицированию — прошу.
Капитан поднял руку.
— Я слушаю, Николай Федорович.
— Один патрон, как понимаю, для вас скопировать просто. А как насчет ящика?
— Без проблем. Сразу предупрежу следующий вопрос. Размеры предмета почти не играют роли. Просто на крейсер потрачу больше сил, чем на гривенник, — эти слова сопровождались улыбкой, хотя ни нарком, ни его сотрудник не приняли эти слова за шутку в чистом виде. — Кстати, я бы отметил: один из этих рублей есть фальшивка и как таковая не может быть пущена в обращение. Но это матрицирование первого уровня. Существует и второй.
Значительная пауза.
— В моих возможностях матрицировать предметы, которые не находятся рядом со мной, но которые я когда-то видел. Отсюда, как вы понимаете, ограничение. Я никогда не видел кандибоберов. Если вы такой закажете, я не смогу этого сделать.
Капитан с видимым усилием подавил смешок. Нарком откровенно улыбнулся.
— Что именно возможно — это определяется лишь после того, как вы изложите просьбу. И тут я говорю "да", или "нет", или, что весьма возможно, "сам не знаю, надо поискать". И опять: чтобы не быть голословным…
На столе появился металлический брусок желтого цвета.
— …Когда-то его я видел. Как сами понимаете, таких могу предоставить сколько запросите, хотя чрезмерно большое количество золота не рекомендую выбрасывать на рынок. Такие действия могут быть с экономической точки зрения неоправданными и даже вредными.
Лаврентий Павлович кивнул. Это тоже было насквозь понятно.
— Наконец, общее ограничение, весьма важное. Мне не суждена долгая жизнь. Один инфаркт у меня уже был, второй обязательно будет, после третьего я умру. Передать эту способность кому-либо не в моих силах. По этой причине считаю себя обязанным подготовить производство тех вещей, которые я способен матрицировать. Речь не идет о винтовках, к примеру. Есть и более совершенное стрелковое оружие. Патроны я тоже не считаю. Средства связи — тут другое дело. Самолеты, военные и гражданские. Автотранспорт всякого рода — как раз то, чего СССР сильно недостает. Но это не самое важное. Куда серьезнее то, ради чего вы, Лаврентий Павлович, согласились меня выслушать. Информация самого разного вида.
Еще пауза — по правде сказать, совершенно лишняя.
— Не думайте, товарищи, что я ей владею в полном объеме. Но могу предоставить вам носители ее, то есть печатную продукцию… и всякую иную. С одной, однако, оговоркой, — тут гражданский стрельнул глазами в сторону капитана. — Прошу прощения, Николай Федорович, но вас ознакомить с нею могу лишь с разрешения Лаврентия Павловича или же товарища Сталина. Эта информация страшная. Похуже любой бомбы. Повторяю, высочайший уровень секретности должен соблюдаться лишь для части информации — потому что имеются также сведения, уровень которых соответствуют вашему допуску, товарищ капитан. Например, это карты с месторождениями всех полезных ископаемых, какие только имеются на территории СССР.
Капитан машинально кивнул. А у Лаврентия Павловича полыхнули огнем интереса глаза под густыми черными бровями. Уж он прекрасно представлял себе ценность таких карт.
— И еще кое-что. Товарищ Сталин, насколько мне известно, не отличается избытком легковерия. Для того, чтобы убедить его в моей полезности…
Берия вскинул правую руку ладонью вперед.
— Я вам уже верю, — не вполне учтиво прервал он. — К тому же вы представили доказательство.
— Ценю ваше доверие, но решения такого уровня принимаете не вы один. Товарищ Сталин, насколько мне известно, во многих случаях предпочитал коллегиальные решения.
Подобное напоминание не понравилось горячему кавказцу, его темные глаза на долю секунды вспыхнули гневом, но нарком тут же взял себя в руки.
— Так вот, для Иосифа Виссарионовича у меня есть вот что… — тут на столе у наркома возникла три небольших черных чемоданчика. В них золото, примерно тридцать килограммов в каждом. Ценность у них изрядная, в валюте составит чуть более ста тысч долларов США. Но это пустяк.
Молодой капитан бросил косой взгляд на начальство, которое не выказало никаких эмоций.
Никем не сдерживаемый немолодой наглец продолжал:
— А вот что не пустяк.
На столе появилось несколько листков, скрепленных странной металлической скобкой, причем Странник передал их так, что Берия видел текст, а вот капитан НКВД его рассмотреть никак не мог.
— Здесь сведения о тех войнах, что предстоят. Некоторые из них предотвратить невозможно или очень трудно: на СССР нападут. Из них худшей войной будет вот эта, отмеченная красным. Обратите внимание на цифры.
Следует отметить, что и без особого указания нарком отметил, что на документе, отпечатанным типографским спосбом, использованы различные шрифты по величине, виду и, наконец, цвету. Что до цифр, то они вызывали полное недоверие. Такого просто не могло быть. Видимо, Берия недостаточно хорошо владел лицом, поскольку инженер продолжил речь:
— К моему величайшему сожалению, цифры точные. Вот почему я здесь. Хочу или предотвратить эту войну или, самое меньшее, уменьшить величину потерь. Это и есть моя главная цель.
— Лишнего времени у нас с вами, товарищи, нет, тем более его нет у товарища Сталина. Но полагаю, что сначала он захочет узнать что-то от вас, Лаврентий Павлович. Так что вот дополнительный подарок, — тут на столе появилась еще одна картонная коробка побольше. — Здесь книги. Они, как понимаете, тоже… оттуда. С ними можете ознакомиться и вы, и товарищ Сталин. Должен, однако, предупредить: не все предметы, что изображены в книгах, я смогу матрицировать. Часть из них я не видел. И обратное: у меня в запасе имеется то, что в книгах отсутствует, и матрицировать это в моих силах. Честно скажу: сильно опасаюсь английской и германской разведок. Как только они узнают о моем существовании, вот эта голова не будет стоить и ржавой копейки. Насколько мне известно, у них имеются источники и в военных кругах, и в вашем наркомате. Так что категорически настаиваю: о моем происхождении и моих способностях должно знать как можно меньшее количество человек.
Капитан НКВД понял, что предстоит какая-то разрушительная война, и этот человек напросился на разговор с наркомом с целью ее предотвратить. Через долю секунды Николай Федорович догадался, с кем именно предстоит воевать. По крайней мере, он подумал, что догадался.
Разговор продолжил Берия:
— Вы, вероятно, удивлены, что не затронута тема изделия "А". Дело в том, что как раз сейчас должен подъехать академик Капица, в присутствии которого я бы и хотел обсудить поднятый вами вопрос.
Тренькнул телефон. Берия снял трубку. Последовали очень короткие фразы:
— Да. Я его жду. Пропустите.
Вошедшего Странник явно узнал, встал и поклонился:
— Здравствуйте, Петр Леонидович.
Капица сначала чуть растерялся, поскольку посетителя наркома никогда раньше не видел, но почти сразу догадался, кто он.
— Добрый день, — последовало ответное приветствие.
— Присаживайтесь, Петр Леонидович. Вот, ознакомьтесь, — и хозяин кабинета протянул физику первое письмо от Странника. Капица прочитал, хмыкнул, вернул листок и застыл в ожидающей позе.
— Мы ждем пояснений, — очень мягко промолвил Берия.
— Изделие "А" — взрывное устройство, основанное на внутриядерных процессах. Теоретическая возможность его производства будет доказана немецкими учеными Ганом и Штрассманом, они осуществили искусственное деление ядер урана. Их статья выйдет в декабре этого года. В бомбу весом примерно шесть тонн можно будет уместить устройство, дающее взрыв, эквивалентный двадцати тысячам тонн тротила. Напоминаю присутствующим: до сих пор самый мощный рукотворный взрыв был мощностью примерно в две тысячи тонн — но и того хватило, чтобы смести с лица земли целый район канадского города Галифакса. Почти четыре тысячи погибших, тысяча шестьсот домов разрушено. Возможны и другие взрывные устройства, основанные на внутриядерных превращениях; максимальная продемонстированная мощность эквивалентна более пятидесяти миллионам тонн тротила. После него в скальном грунте появилась воронка глубиной тридцать метров и диаметром тридцать километров, округленно. Это изделие никогда и никем не применялось в боевых целях — слишком ужасное действие. Разумеется, я дам все материалы, какие мне удалось достать. Смысл моего сообщения: это оружие должно появиться в СССР как можно скорее. Но для этого понадобится построение целой отрасли промышленности. Там, откуда я пришел, оно было средством сдерживания. Ни одна из стран, владеющих им, не применяла его из опасения, что может прилететь симметричный ответ. Исключением были США, но некоторое время у них имелась атомная монополия. Вот, Петр Леонидович, краткие сведения по этому проекту. Точнее, выжимка из них. Лаврентий Павлович, простите за вторжение в вашу епархию, но категорически настаиваю: без вашего прямого указания все материалы не должны покидать этого кабинета. Секретность высочайшая!
