Читаем без скачивания Я ее нашел, но.. - Макс Вальтер

посвободнее, в ногах. Я вытянул свои из под его тяжёлой туши и закинул ему на спину, после чего снова заснул с улыбкой на лице.

* * *

Пробудились мы оба от грохота посуды. Не воспитанное животное под вечер проголодалось и решило поискать себе пропитание самостоятельно. От вчерашней кастрюли вкусно пахло, и тварь запрыгнув на тумбу, скинула её на пол. Та в свою очередь ни в какую не хотела переворачиваться на дно, от чего Тузик и гонял её лапой по бетонному полу.

Не сказать, что пробуждение было приятным, да и спросонья я едва его не пристрелил. В последнее мгновение сумел удержать палец на крючке дробовика, сонными мозгами вспоминая, откуда в нашем бункере взялся синий.

Глаза Ольги вспыхнули и тварь тут же замерла, послушно опустила голову и оставила пустую кастрюлю в покое. Хорошо, когда животное воспитывается так быстро и беспрекословно выполняет все команды.

Однако всё же пришлось покидать уютную постель. Ольга щёлкнула клавишей на электрическом чайнике и снова вернулась под одеяло, давая нам возможность понежиться ещё пару минут.

Вскоре она уже дымила сигаретой, периодически прикладываясь к кофе. Я же поедал бутерброды с консервированной ветчиной, запивая их чаем. Жаль, что хлеб остался последний, а в форты мы пока решили не входить.

— Может он нам и нычку продуктовую покажет, — кивнул я в сторону Тузика, который снова поедал свежие макароны с тушёнкой, — Мы трёхдневный запас продуктов на него перевели.

— Тебе жалко еды что-ли? — с упрёком спросила она.

— Мне не жалко, — усмехнулся я, — Не хочется светиться в форте и заново попадать в неприятности.

— С продуктовыми нычками думаю разберёмся, — немного подумав спокойно ответила Ольга, — Мы вчера половину запаса патронов сожгли, вот это более насущный вопрос.

— Я сейчас в рой выйду, — вспомнил я о своей вчерашней затее, — Попробую отыскать что-нибудь полезное. А вот интересно, он на своих нападать будет, чтобы нас защитить?

— Почему нет? — пожала плечами девушка, — Просто так они между собой дерутся.

— Ну так-то да, — согласился с доводами я, — Ладно, я готов. Надеюсь второй раз это не будет столь эффектно.

Под внимательным взглядом Ольги я распотрошил четыре разных цвета пыли, перемешал это всё в единую массу и примерно отделил одну четвёртую часть, чтобы было комфортнее вдыхать. Затем прищипнул один край пустой трубочки, начерпал в неё смесь и на всякий случай перебрался в кровать.

Пару раз сделал глубокий вдох, будто собирался нырнуть глубоко под воду, медленно выпустил воздух из лёгкий и поднёс к губам трубочку со смесью.

Как только пыль попала внутрь, я сразу почувствовал его, общий разум.

Небольшая кучка тварей копошилась метрах в двухстах от нашего убежища, ещё группа из шести особей крушила офис в противоположной стороне. Я видел и слышал обе группы одновременно. А ещё я видел часть муравейника внизу.

В настоящий момент, на глубине пяти метров, прямо под нашим бункером, коричневый пробивал новый тоннель, который должен был соединить два других. Рой жил своей жизнью, не обращая внимания на забытых снаружи собратьев, на людей с их проблемами, да вообще на всё, что не касалось благополучия стаи.

Я заметался в паутине общего гула, пытаясь отыскать своего друга. Мой запрос будто по цепочке проводов помчался куда-то вдаль и вот я уже смотрю глазами прозрачных братьев.

Дикий и Гайка до сих пор вместе. Идут свободно, будто знают где их подстерегает опасность, но это знание касается лишь тварей. С людьми такое не работает и Дикий об этом знает. Хоть его движения кажутся расслаблены, но правая рука постоянно находится на пистолетной рукоятке автомата.

Вот они вначале осматривают подворотню и только убедившись в том, что там безопасно, входят внутрь и направляются к старому "Черку".

Но где они? Как определить это место, если весь Мешок выглядит одинаково.

Братья словно услышали мои мысли и вот я уже мощными, быстрыми рывками вылетаю к буферной зоне и за мгновение до смерти синего брата, которого подстрелили с вышки, вижу огромные белые цифры на воротах ближайшего форта: минус пятьдесят на триста четыре.

Моё любопытство удовлетворено и вот я снова переключаю внимание на Дикого с Гайкой. Они садятся в машину, как вдруг мой товарищ замер и поднял свой взгляд прямо на прозрачного брата, что наблюдал за ними с крыши пятиэтажного дома.

Сознание скользнуло обратно, ближе к нашему убежищу, мне вдруг захотелось посмотреть на Ольгу глазами питомца, но рой не понял чего я хочу. Я оказался в группе тварей, что копошились неподалёку и вдруг понял, что попал на продуктовую нычку.

Вспомнив о нашем дефиците боеприпаса, я осмотрел глазами собратьев весь близлежащий район и обнаружил искомое в паре километров на юг. Затем снова попытался попасть в голову Тузика и вновь почувствовал недоумение роя. Стая не понимала чего я хочу, словно я просил показать мне то, чего не существует.

Действие смеси начало таять, связь истончалась. Казалось, будто я быстро поднимаюсь на поверхность из глубины океана. Шум становился всё тише, пока не оборвался совсем, оставив после себя едва уловимый звон в ушах. Теперь какое-то время я буду его слышать и он останется неуловимой ниточкой, которая связывает меня с роем. Именно она и даёт понимание того, где находятся твари.

В следующую секунду я ощутил себя лежащим в кровати, а на ней, рядом, сидела Ольга и с любопытством наблюдала за мной.

— Ну как? — был её первый вопрос.

— Не знаю, — пожал я плечами, — Кажется нормально. Я нашёл их, они возле форта: минус пятьдесят на триста четыре. Ещё обнаружил две нычки по соседству. Я кричал?

— Нет, — покачала головой она, — Лежал с открытыми глазами и постоянно вздрагивал, как будто собираешься в сон провалиться.

— Я не смог отыскать нашего Тузика, — зачем-то рассказал я, — Хотел посмотреть на тебя его глазами, но рой его не нашёл.

— Этого я не знаю, — повела плечами она, — Даже больше того, понятия не имею, о чём ты.

— Все твари связаны между собой единым разумом, — принялся объяснять я, — Когда ты использовала чёрную пыль, ты должна была это почувствовать.

— Возможно, — задумалась она, — Я как-то с трудом помню как это было. Единственное, что запомнилось отчётливо, это боль, когда они умирали. Её трудно описать словами, казалось, что я умирала каждый