– Конечно, нет. И ведь именно Кэтрин позвала нас.
В дверь постучали – в библиотеку вошел Доримант. Он нерешительно задержался в дверях. Хок указал ему на свободное кресло. Доримант пересек комнату и сел. Лицо его было бледным, движения неуверенными, словно из него выдернули основной стержень поддержки. Но когда он наконец поднял глаза на Хока, взгляд его стал твердым и губы не дрожали.
– Вы немногого добились от Боумена? – поинтересовался он.
– Да.
– Голову даю на отсечение, что в одном-то он солгал, – горько усмехнулся Доримант. – Вы задали вопрос, где он находился во время убийства. И он ответил, что у себя, верно? Но он был не один. Я видел: Кэтрин зашла в его комнату сразу же, как только мы поднялись наверх. Я выходил из ванной, и она меня не заметила.
– Спасибо за сообщение. При надобности мы воспользуемся вашей информацией. А вы, сэр Доримант, где были в момент убийства?
– В своей комнате.
– Один?
– Нет, со мной была Визаж.
– Странно, – поднял брови Хок – Она утверждала, что находилась у себя в комнате, причем одна. Почему же она солгала?
– Визаж старалась защитить меня, – ответил Доримант, опустив глаза. – Я не живу со своей женой, хотя формально мы не разведены. Расстались мы далеко не по-дружески, и она рада устроить мне скандал по любому поводу.
– Но почему вы тогда так откровенны с нами?
– Чтобы доказать, что скрывать мне нечего.
– Вы были политическим консультантом Блекстоуна, – продолжал Хок. – Я не раз слышал утверждения, будто у него есть враги, но никто не называет конкретных имен. А вы, сэр Доримант, можете назвать?
– Это не секрет, – пожал плечами Доримант. – Например, Джеффри Тобиас. До Вильяма он представлял Хэйтс в Совете. Еще братья де Витт. Если билль Вильяма станет законом, они потеряют уйму денег, поскольку владеют доками – грязным злачным районом, куда они никогда не вкладывали своих денег для улучшения жизни тамошних обитателей, чего требует новый билль. Еще Хью Кэрнелл, глава крыла консерваторов. Он стар и в принципе ненавидит всякие реформы, в том числе и реформы Вильяма. Я могу продолжать, но к чему?… Вы же сами сказали, что в дом не мог проникнуть никто посторонний. Убийца – кто-то из нас.
– Да, это так, – согласился Хок, – но вдруг кому-то из вас заплатили.
– Возможно. – Голос Дориманта звучал не слишком убежденно.
– Поговорим о Кэтрин и Боумене, – предложил Фишер. – Вы считаете, они способны на убийство?
– Мы все способны. Всех нас можно спровоцировать, открыв наше заветное желание или узнав о том, что скрываем. Эдвард Боумен много лет являлся тенью Вильяма Блекстоуна, а молодой человек честолюбив. К тому же он знал, что Кэтрин никогда не оставит Вильяма, хотя и наставляет ему рога.
– Давайте на минуту предположим: Боумен убил Блекстоуна. Кэтрин помогла бы ему? Или Боумену пришлось бы все сделать самому, надеясь, что она никогда об этом не узнает?
– Отказываюсь комментировать, – сердито пожал плечами Доримант. – Я не умею читать чужие мысли. Когда люди ошибаются, они способны на странные поступки.
– А другие гости? – спросила Фишер. – У кого еще был мотив убить Блекстоуна?
– Не знаю о мотивах, – медленно произнес Доримант, – однако я слышал, что Вильям поссорился с Адамом Сталкером.
– Правда? – удивился Хок. – Очень интересно. А что послужило причиной ссоры?
– Не выяснил. Сдается, никто не знает. Но повод, очевидно, весьма серьезный. Вильям был просто вне себя, это я могу сказать определенно.
– Вы добавите еще что-нибудь?
– Вроде нет. Мы все восхищались Вильямом, мы верили в него. Большинству из нас он нравился.
– А вы сами как к нему относились?
Доримант открыто взглянул на Хока.
– Вильям Блекстоун – самый смелый и замечательный человек изо всех, кого я встречал в своей жизни.
– Спасибо. Пока хватит. Пожалуйста, подождите в гостиной, а к нам пригласите Кэтрин Блекстоун.
Доримант поднялся и, не оборачиваясь, вышел.
– Он уж слишком активно обвиняет Боумена, – задумчиво произнес Хок.
– Да, – согласилась Фишер. – Не знаю, как у тебя, Хок, но моя голова раскалывается. Чем больше свидетелей, тем сложнее и невероятнее становится это дело. У нас уйма подозреваемых, а мы до сих пор не представляем точно, как было совершено убийство.
– Брось, девочка, – улыбнулся Хок. – У нас есть опыт в распутывании подобных ситуаций, и уж если мы справились тогда, справимся и сейчас. Давай разберемся. По сравнению с настоящими преступниками наши теперешние подопечные просто любители. Каково твое мнение о Дориманте? Он мне показался вполне искренним.
– Да, но у нас есть только его показания, что Визаж находилась с ним. А ведь он мог и солгать.
– Возможно. Но это не та ложь, которую мы от него ожидали услышать.
– Верно. – Фишер задумалась. – Если Визаж и Доримант любовники, такой поворот событий снимает подозрения с колдуньи. Но только в том случае, если она не была одновременно любовницей обоих…
– Слишком невероятно, – сказал Хок. – Мы ведь не знаем, был ли Доримант любовником Визаж. Да, она находилась в его комнате, но никто не знает, что они там делали. Может, у них состоялось деловое свидание…
– Ох, опять голова трещит… – застонала Фишер.
Открылась дверь, и на пороге появилась Кэтрин Блекстоун. Она все еще очень бледна, но уже пришла в себя. Кэтрин аккуратно прикрыла за собой дверь и осмотрелась по сторонам, будто проверяя, не подслушивают ли ее. Она взглянула на Хока и Фишер и опустилась в кресло перед ними.
– Итак? – хрипло проговорила она. – Кто убил моего мужа?
– Мы еще работаем, – вежливо ответил Хок. – Расследование – не скоротечное дело, но, как правило, мы доводим его до конца.
– Прекрасно. Итак, вперед…
– Давайте начнем с событий, предшествующих убийству. Вы с мужем поднялись переодеться к обеду. Он прошел в спальню, а вы направились в ванную. Потом вы вернулись и обнаружили дверь запертой. Вы позвали мужа, но не получили ответа. Забеспокоившись, вы спустились за нами. Помните, мы вбежали наверх, взломали дверь и обнаружили вашего мужа мертвым. Все верно?
– Да, все так и было.
– Я ничего не пропустил?
– Нет.
– Кто-нибудь видел вас в коридоре?
– Нет.
– Имеются показания, – осторожно начала Фишер, – будто вы находились в комнате Эдварда Боумена.
– Чистая ложь, – спокойно парировала Кэтрин. – Не удивлюсь, если вам еще доложат, будто мы с Эдвардом любовники. Враги Вильяма постоянно сообщали ему подобные сплетни. Кто же на этот раз? Грэхем? Не думаю, он слишком привязан к Вильяму. Визаж! Ну, конечно, проклятая Визаж! Она давненько положила глаз на Вильяма, но он ее и не замечал. Эдвард давно стал моим другом, но не любовником. Я всегда любила только своего мужа. Теперь он мертв, и его враги выползли изо всех щелей, стремясь опорочить его репутацию грязными сплетнями. Они хотят разрушить начатое им дело!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
