прекрасный, самый желанный… нежный… Пожалуйста, разреши мне быть с тобой!
Я промолчала, только притянула его к себе, обнимая за плечи! Будь что будет!
Мы стояли так долго, наверное, час, может больше. Целовались. Он говорил о том, какая я необыкновенная, как поразила его с первого взгляда. И как он сразу решил назвать меня Светлячок.
И про золотые мои волосы говорил. Зарывался в них губами, вдыхал аромат, повторяя как они божественны, и как я вся свожу его с ума…
- Я позвоню завтра.
- Хорошо!
Я вернулась в квартиру – мама читала книжку на ноуте, она с недавних пор подсела на любовные романы, какие-то властные мажоры, миллиардеры, авторы, псевдонимы которых казались мне нелепыми…
Я ждала, что мама начнет расспрашивать, выговаривать мне за то, что я так долго пропадала и вообще…
Но мама просто обняла меня, чуть покачивая в руках, как малышку.
- Влюбилась, моя девочка, да?
Я хотела сказать ей так много! И о многом спросить, но… слов не было.
И мы просто сидели молча, она гладила меня по голове.
А потом начала рассказывать, наверное, в сотый раз, как было у них с папой.
Ночью я спала как убитая, хотя была уверена, что не засну.
С утра начала ждать звонка. И ждала. До позднего вечера.
Тамерлан не позвонил.
А еще через день однокурсница Крис, та самая на днюхе которой мы гуляли тогда, когда Илика избили, предложила поехать с ней в Сочи. Она должна была лететь с другой нашей однокурсницей, но та заболела.
- Папа перебронирует билет на тебя, он в Аэрофлоте работает, так что без проблем, еще и со скидкой, и за жилье платить не надо – нас мамина сестра пускает на недельку. Деньги только на питание – ну, нам разве надо много?
Мама обрадовалась за меня, тут же перевела мне на карту приличную для нашего бюджета сумму – тридцать тысяч рублей.
- Развлекись там, милая. И не думай ни о чем.
Я знала, что мама имеет в виду.
Тамерлан.
Ну, раз я ему так сильно нужна, что он даже не позвонил и не написал – что ж…
Пусть остается! А меня ждет море, солнце и…неделя, за которую я хочу забыть обо всем!
Наивный Светлячок! Если бы все было так просто!
Я ведь именно об этом и думала, о том, что все не просто, когда шла по набережной в парео, наброшенном на открытый купальник, ловила заинтересованные взгляды представителей противоположного пола всех возрастов! Улыбалась, искренне надеясь, что скоро и думать забуду обо всем, что оставила в столице, а потом увидела черный кабриолет и ореховые глаза, тоже ставшие почему-то черными……
Глава 12.
Раньше, когда видел девушек в купальниках, всегда реагировал как нормальный мужчина.
Ну, определенным образом. Не на всех, конечно. Только на красивых. Что поделаешь, всегда любил все красивое и лучшее.
А тут… смотрел на ее кожу, которая светилась в лучах солнца перламутром, почти так же, как у моей любимой ахалтекинки Альхайят, и об одном думал – где взять метров деять черной ткани, чтобы завернуть эту прелесть так, чтобы ни одна особь мужского пола на нее свои глаза не таращила!
Чувствовал, как внутри ярость поднимается!
Моя, только моя! Никто не имеет права смотреть, не говоря о том, чтобы трогать!
При этой мысли, казалось, вообще убивать готов!
Реально!
Чёрт! Я ведь был уверен, что все у нас прекрасно после того дня! Что мы решили все разногласия.
Мне казалось, Зоя меня поняла!
Я заявил на нее права. Я дал ей понять, как она важна для меня, хотя…
Хотя я ведь и сам, дурак, не понимал до конца как именно она важна!
Первый поцелуй – как удар в миллион вольт.
Никогда такого со мной не было. Просто растворился в ней, упиваясь вкусом.
Такие мягкие сочные губы, такое сладкое дыхание и ее сердце, бьющееся в моих руках так быстро, и стоны, которых она сама, кажется, не замечала – такие нежные, едва уловимые…
А потом… потом ее мама просканировала меня взглядом и мне показалось – одобрила.
Хотя… я бы сам себя к ее дочке на пушечный выстрел бы не подпустил!
Она не для такого как я. Слишком…
Слишком хороша, Там! Признайся сам себе…
А может и не так хороша, если позволяла так целовать себя там, в подъезде, у двери…
Черт, я сам себя ругал за подлые мысли! Но… мне так хотелось, чтобы ее чистота и наивность были правдой!
А вот сейчас, смотрю на это роскошное тело в купальнике и злые мысли выжигают нутро.
Зачем позволять себе надевать такие вещи? Почему обязательно нужно выставить тело на всеобщее обозрение? Она что, на базаре? На ярмарке?
На ярмарке тщеславия, вот, мол, посмотрите, я, красивая, иду! Кто сколько готов отдать за мою красоту?
А-а-а! Хотелось бить кулаком в стену! Долбить, пока костяшки в кровь не сдерешь!
Я ведь только двое суток был без связи! Пришлось уехать по делам, телефон сел очень быстро, зарядки не было, да и вообще, мне было не до праздных разговоров, серьезную проблему решал!
Вернулся, первым делом в цветочный заскочил, выбрал два самых шикарных букета у Катеньки – молоденькая девчонка сама бизнес поднимала, цветы у нее всегда были самые свежие и она здорово подбирала композиции. Сиренево-розовую гамму я выбрал для мамы Светлячка – подходящее у нее было имя – Света. Света мама Светлячка.
А для моей красавицы я выбрал букет белый. Сначала хотел алый, цвет страсти, потом подумал, что для моей Зои это слишком. Светлячку нужно что-то светлое, чистое, нежное… Белые розы, и еще какие-то цветы, названия которых я не запомнил.
Приехал вечером, надеясь, что обе дома, позвонил в дверь.
- Зоя улетела в Сочи.
- Давно?
- Утром сегодня.
- Она не говорила, что собирается…
- Она и не собиралась.
Мама Светлячка явно не хотела вдаваться в подробности и вообще, смотрела на меня как на…
- Извините, Светлана, это… вам, - я запоздало протянул букет.
- Спасибо, конечно, но я не возьму цветы, Тамерлан. И на будущее, если вы целуете девушку, и даете ей какие-то обещания – их надо выполнять.
Она так меня отбрила, что я сам почувствовал, как щеки у меня становятся жаркими, горят.
- Я… - я мог бы оправдаться, но, был ли в этом смысл? – Простите. А вы не
