Читаем без скачивания Сын палача - Эдгар Уоллес

— Все, я с тобой покончил, — произнес Рай. — И со всей проклятой шайкой! Я возвращаюсь в Лондон.

— Этого ты не сделаешь, — возразил Леу. — Послушай, не сходи с ума. Мы должны добраться до Глоучестера и выполнить поручение. Если ты не хочешь идти рядом со мной, можешь идти немного впереди.

— Я пойду один! — проворчал Рай.

— Не будь дураком! — примирительно сказал Леу и хлопнул Рая по плечу…

— Я тебе больше не верю, — говорил Рай через некоторое время, идя рядом с Леу. — С какой стати ты стал бы мне в трактире врать?

— Мне надоело твое хорошее настроение, вот и все. Я решил что-нибудь сочинить, чтобы взбесить тебя, иначе бы я сам с ума сошел.

— Я спрошу Лолу, мне она не станет врать, — наконец проговорил юноша.

— Конечно, тебе она не соврет, — согласился боксер.

Они приблизились к небольшому холмику, и Леу увидел три высохших дерева.

— Идем туда, — предложил он. — Я сегодня дальше не пойду: у меня уже ноги в крови, и я шагу ступить не могу. Садись сюда, теперь мы выпьем и закурим.

Рай сел и уткнул голову в руки. Леу достал из кармана бутылку и стаканчик.

— Давай выпьем за здоровье Лолы, — предложил он, наполняя стакан. — Она славная девушка! Пей, Рай.

— Нет, не хочу, — покачал головой юноша.

Леу рассмеялся.

— Нечего сказать, хороший кавалер; ночи напролет мог пьянствовать, а за здоровье Лолы отказывается выпить стаканчик!

— Ладно, давай сюда! — сказал Рай и залпом выпил содержимое стакана. — Фу! Не вкусно. Мне кажется, я вообще не терплю виски.

Он лег на траву, подложив под голову руки, и, зевнув, спросил:

— Слушай, Леу, кто, собственно, такой эта Лягушка?

Леу Броди вылил содержимое бутылки на траву и подошел к Раю.

— Эй, ты, вставай!

Ответа не последовало.

— Вставай!

Рай со стоном перевернулся и затих. Внезапно Леу овладело смутное подозрение. Он быстро сунул бутылку в карман Раю и тут услышал за спиной шорох. Обернувшись, увидел, что за ним наблюдает какой-то мужчина.

Брэди уставился на него и хотел уже что-то сказать, когда раздался резкий хлопок, и Леу увидел блеснувший огонек. В следующий миг он рухнул на траву…

Незнакомец снял с револьвера глушитель, не торопясь подошел к Раю, вложил ему в руку револьвер и, вернувшись к телу Брэди, перевернул его на спину. Вынув из жилетного кармана Леу сигару, закурил и медленно направился в сторону дороги. Выйдя на шоссе, он сел в поджидавший его автомобиль.

…Джону Беннету снились успех, слава, свобода и все то, к чему он так стремился. Он слышал во сне голоса и какой-то резкий хлопок, от которого вздрогнул, затем наступила тишина.

Проснулся внезапно и тут с досадой обнаружил, что выключатель в его руке находится в рабочем положении. Подойдя к аппарату, Беннет убедился по счетчику, что причинил себе убыток на триста метров пленки.

Он погрозил кулаком в нору, из которой, словно дразня его, показался кончик черного барсучьего носа. Беннет поднял камеру и заметил невдалеке лежащих в траве двух бродяг. Он вернулся к месту, где оставил свое пальто, надел его и направился в деревню Лаверсток. Беннет хотел добраться до Бата, а оттуда на скором поезде до Лондона. Идя по дороге в деревню, он подсчитывал причиненный себе самому убыток…

Глава 29

Гордон уже двадцать пять минут ждал Элька, с которым условился пообедать в клубе. Когда сыщик наконец появился, Дик спросил:

— Что это вас так задержало? Я уже начал беспокоиться.

— Убийство близ Лаверстока. Я заинтересовался им, подозревая, что оно связано с «лягушками», но ошибся: оба бродяги, замешанные в этом деле, татуировок не имели. Они сначала повздорили в трактире, потом напились, и один из них, некто Картерсон, пристрелил другого. Теперь он сидит в Глоучестерской тюрьме и ждет решения своей судьбы… Да, кстати, я вспомнил, что получил от нашего друга Джонсона письмо, — заметил Эльк, — в котором он у меня спрашивает адрес Рая. Он его искал в Хэронском клубе, но парня там уже несколько дней не было. Он хочет предложить ему место.

— Вы сообщили адрес?

— Да, сообщил и лично навестил Рая, но он уже несколько дней как уехал из города. Было бы глупо, если б он из-за этого потерял хорошую работу!

После обеда они отправились в курительную комнату, и сыщик стал рассказывать Дику новую историю.

— Я послал одного из своих людей ознакомиться с химической фабрикой, для которой Бальдер получал столько писем. Оказалось, что это предприятие дутое. В нем и дюжины служащих нет, да и те работают от случая к случаю. Эта старая фабрика ядов была приобретена за гроши. Ее покупателями числятся два субъекта, сидящие у нас под арестом.

— Где она находится?

— Между Невбюри и Дидкотом. Когда фабрика была под правительственным контролем, она ежегодно платила определенную сумму Невбюрийскому пожарному обществу. Нынешние хозяева отказываются от его услуг, но пожарное общество, которому это невыгодно и которое понесло расходы на установку сигнализации, не хочет аннулировать трехгодичный договор…

Дика ничуть не интересовал спор между пожарными и фабрикой, и все же близок был час, когда он с благодарностью вспомнит этот разговор.

* * *

Спустя четырнадцать дней после исчезновения Рая Беннета Эльк принял приглашение Броада отобедать у него.

Сыщик и на этот раз опоздал.

— Я положительно не могу держать слово, — заявил он, появляясь у американца. — Но у меня непредвиденные осложнения с новым сейфом. Что-то там не в порядке, даже механик не может разобраться.

— А что, вы его открыть не можете?

— Вот именно. А мне сегодня нужно достать оттуда важные документы. И вот, когда я шел к вам, я подумал, может быть, вам известен какой-нибудь способ, с помощью которого можно было бы открыть этот проклятый сейф? Собственно, тут нужен инженер, а если я не ошибаюсь, вы говорили, что были когда-то инженером, мистер Броад?

— В таком случае память вам изменила, — спокойно ответил американец и весело посмотрел на сыщика. — Нет, вскрытие сейфов — не моя специальность. Но как-нибудь я вас познакомлю с моим любимым взломщиком, — добавил он, и оба расхохотались.

Извинившись, Эльк открыл принесенную газету.

— Вы хотите узнать, что поделывают бесхвостые амфибии? — спросил Броад.

Эльк удивленно посмотрел на него.

— «Лягушки», — пояснил американец.

— Нет, хотя действительно в последнее время о них что-то мало пишут. Но подождите, напишут еще.

— Когда?

— Когда мы поймаем Лягушку.

— Вы в самом деле думаете, что поймаете его раньше меня? — поинтересовался американец.

Эльк посмотрел на него поверх очков, и на секунду их взгляды встретились. Затем инспектор опустил глаза на газету, где его внимание привлекла одна статья.

— Быстрая работа, — воскликнул он. — Четырнадцати дней оказалось достаточно, чтобы вынести смертный приговор.

— Кому?

— Картерсону, застрелившему вблизи Лаверстока одного бродягу.

— Картерсон? Я ничего не читал об этом убийстве.

— О нем мало писали в газетах. Да и убийство-то неинтересное. Но это действительно рекордный срок для таких процессов.

Эльк сложил газету, и они долго обсуждали всевозможные темы, хотя инспектору была совершенно ясна причина этого приглашения: Броад все время старался перевести разговор на Бальдера. Но сыщик умело уходил от этой темы.

— Ну и скрытны же вы, Эльк! — не выдержал в конце концов Броад. — И все-таки я знаю о Бальдере столько же, сколько и вы!

— В таком случае, скажите, в какой тюрьме он находится?

— Пентонвильская тюрьма, камера восемьдесят четыре, — ответил американец, и Эльк даже присвистнул от удивления. — Но не трудитесь его переводить куда-нибудь, я все равно буду это знать.

Глава 30

Камера, в которой помещался Рай Беннет, была обставлена несколько лучше других. В ней стояла железная кровать, простой стол, кресло и два стула, на одном из которых день и ночь дежурил сторож. В потолке имелось большое окно с железной решеткой.

Рай не знал, когда совершится казнь, но это его не волновало. Смерть была для него избавлением от всех ужасов, которые на него обрушились.

Очнувшись после снотворного, он увидел себя в тюрьме и выслушал возведенное на него обвинение. Юноша ничего не помнил. В его сознании осталось лишь то, что Брэди сказал что-то ужасное о Лоле, и он готов был его убить. О Лоле Рай вспоминал без всякой тоски, его любовь к ней угасла. Единственной заботой теперь было то, чтобы отец и Элла ничего не узнали. Он был Джимом Картерсоном, не имеющим ни родных, ни друзей. Сторож сообщил, что между вынесением приговора и его исполнением по закону должно пройти три воскресенья. Ежедневно Рая навещали капеллан и начальник тюрьмы.

— Жалуетесь на что-нибудь? — спрашивал начальник.

— Нет, сэр, — отвечал Рай.

— Желаете чего-нибудь?