Когда врач разрешил Чарльзу подняться с постели, он сразу почувствовал, что Генриетта стала как-то сдержаннее в общении с ним. Она, хоть и вела себя достаточно вежливо на глазах у его родственников, но все-таки старательно избегала встреч наедине. Эта перемена немного сбила Чарльза с толку, но девушка продолжала сторониться его, так что ему никак не удавалось расспросить ее. Он подозревал, что причина холодности Генриетты крылась в его интрижке с леди Виллингфорд. Больше всего на свете он хотел знать, что еще известно этой девушке, но не представлял себе, как ее об этом спросить.
Наконец приехал адвокат леди Лэньярд и провел несколько часов, закрывшись со старой дамой в ее комнате. Чарльз слонялся по дому, не в состоянии присесть ни на минуту, и больше всего боялся, что, когда бабушке вздумается позвать его к себе, никто не сможет его найти. Она уже расспросила его о том скандале у Виллингфордов и, казалось, была вполне удовлетворена его версией случившегося. Однако Чарльзу было ясно: Генриетта знала о нем гораздо больше, чем бабушка, и это лишь подстегивало его интерес к ее прошлому.
Слуги тоже избегали Чарльза. После болезни он стал более нервным и придирчивым, а неуверенность в завтрашнем дне сделали его просто невыносимым. Его будущее было в руках Генриетты, но самое скверное заключалось в том, что он уже не мог ее контролировать. От этого с каждым днем его раздражение росло.
Еще никому не удавалось держать его в таком напряжении. Она обращалась с ним, как с капризным ребенком. Но больше всего его раздражало то, что она никак не хотела осознать, что его положение в обществе намного выше ее. Она совершенно не проявляла уважения ни к его титулу, ни к его изысканным манерам. Ее, казалось, не интересовали его увлечения, и она ни капельки ни завидовала тому, что он всегда так элегантно и модно одет. В те редкие минуты, когда ей не удавалось ускользнуть от него, она только и делала, что критиковала каждую произнесенную им фразу, да еще с таким видом, будто была, по крайней мере, дочкой какого-нибудь герцога. За всю свою жизнь он не слышал столько упреков в свой адрес, сколько получил от Генриетты за эти две недели.
Здравый смысл удерживал Чарльза от удовлетворения его обычных потребностей. Болезнь бабушки помешала ему остаться в Брайд-порте, но не смогла подавить все разгорающееся желание. Он не мог себе позволить приближаться ни к служанкам, ни к деревенским девушкам, потому что тогда его бабушка немедленно бы об этом узнала. Много лет назад она устроила Чарльзу из-за этого скандал, запретив раз и навсегда иметь дело с кем-либо из ее прислуги. Тогда он решился попытать счастья у миссис Шарп, надеясь, что она не только красивая и моложавая женщина, но еще и вдова, которая тоже имеет соответствующие потребности. Но она оказалась на редкость благоразумной особой, и ее отказ чуть не свел Чарльза с ума. А искать приключений на стороне было слишком опасно. Сколько раз ему чудом удавалось избежать таких скандалов, какой произошел тогда у Виллингфордов!
Чарльз знал, что Виллингфорд его подозревает, но, несмотря на это, продолжал встречаться с его женой. Однажды Виллингфорд слишком рано вернулся из Линкольна и застал в своей спальне Чарльза с наполовину раздетой леди Виллингфорд. Войди он хоть бы на пять минут позже, Чарльзу не пришлось бы потом долго лечить выбитую челюсть. В течение той недели он уже несколько раз украдкой встречался с Карлой. Эта женщина была великолепной любовницей.
Чарльз становился все нетерпеливее, его чувства обострились до предела. Сейчас у него уже не возникало желания поцеловать мисс Шарп. Мало того, что эта девушка никогда ему не нравилась, теперь она стала ему даже противна. А когда Чарльз видел, как она нервно грызет ногти, он чувствовал неодолимое желание ударить ее по рукам, чтобы навсегда избавить от этой дурной привычки. А еще она была единственной женщиной, которая так открыто давала ему понять, что его ухаживания ни капельки ей не льстят. Даже когда она позволяла ему целовать ей руку в гостиной, он чувствовал, как ее переполняет бессильная злость.
Так Чарльз продолжал без дела слоняться по дому, ожидая вызова от бабушки и размышляя о возмутительном поведении своей невесты. «Господи, поскорей бы все это кончилось!»
Наконец адвокат закончил составлять завещание, и леди Лэньярд тотчас же вызвала к себе Генриетту. Нервы Чарльза натянулись, как струна. Теперь его будущее находится в руках этой малолетки, этой выскочки из низших слоев общества. Нет, наверное, лучше бы не впутывать ее в эту затею, а придерживаться первоначального плана. Может быть, ему бы повезло, и он бы смог убедить бабушку в том, что когда-нибудь он обязательно женится, но только не сейчас. Но что сделано – то сделано, и теперь Чарльз был бессилен что-либо изменить.
– Нам надо серьезно поговорить, – начала леди Лэньярд, когда Генриетта вошла и опустилась в кресло. – Я убедилась, что моему внуку не найти лучшей жены, чем ты, но я хочу, чтобы ты кое-что себе уяснила.
– Что же, миледи? – спросила удивленная Генриетта.
– Тебе известно его финансовое положение.
– Да. Он с самого начала был честен со мной, – заявила девушка. – И его откровенность послужила причиной моего согласия на брак. Чарльз знал, что ему будет трудно содержать небогатую жену, но и это не отпугнуло его от меня.
– Он всегда знал, что когда-нибудь унаследует мое состояние.
Генриетта прикинулась крайне удивленной.
– Но я не потерплю, чтобы он продолжал свои фривольные выходки, – сурово сказала леди Лэньярд. – Его дед проиграл значительную часть нашего состояния. Он сделался ходячим анекдотом в Лондоне, проигрывая так часто, что это уже стало постоянной шуткой во всех клубах, которые он посещал. Любой, кто нуждался в деньгах, мог запросто их получить, сыграв партию с лордом Расбоном и не приложив ровно никаких усилий. Отец Чарльза, наученный горьким опытом моего покойного мужа, не пошел по его стопам, а наоборот, сделал все, чтобы возродить наше доброе имя и увеличить былое состояние. Именно поэтому он женился на Элси. Как же он ошибся! Хотя он не принимал участия ни в каких азартных играх, ему все же удавалось терять деньги, вкладывая их в абсолютно неприбыльные предприятия. Единственное, что он правильно сделал, это то, что он умер, не успев заложить Суонси. Чарльз говорит, что презирает своего отца, но пока не изъявил большого желания хоть как-то улучшить свое положение. Окончив школу, он переехал в Лондон и теперь прожигает там жизнь, пропадая в клубах и спортивных кружках, соблазняя всех женщин подряд и периодически устраивая скандалы их мужьям.
Генриетта ужаснулась, но ничего не сказала, только согласно кивнула головой.
