Читаем без скачивания 1001 Смерть - А. Лаврин

Подобная казнь, по свидетельству бывшего телохранителя Саддама Хусейна Карима (псевдоним, настоящее имя этот человек скрывает), осуществлялась в Ираке. Карим рассказывает, что узнал об этом, когда искал по тюрьмам Багдада одного человека (как телохранитель Хусейна он имел право входить в любую тюрьму). Поскольку человека, которого искал Карим, найти не удалось, сопровождающий офицер повернулся к нему и сказал:

— Может, твоего приятеля растворили в кислоте?

— Как это? — удивился Карим.

— Идем, покажу.

Они перешли в другое здание, где, как рассказывает Карим, «было помещение с бассейном 5x5 метров, окруженное оградой из кованого железа. Цемент в бассейне был темным. Над заполнявшей его прозрачной жидкостью стоял пар. Это была кислота. Я увидел останки, плавающие на поверхности, и офицер сказал: «Вот этого растворили два часа назад». Он объяснил мне, что сначала в кислоту погружали руки и ноги приговоренного, а потом уже его бросали туда целиком. Этот метод не был новинкой в регионе. Старые ливанцы вспоминают, что в 1958–1961 годах, во времена союза между Сирией и Египтом, сирийцы уничтожали таким образом оппозиционеров. Так погиб, например, Фарджалла аль-Хелу, Генеральный секретарь Ливанской коммунистической партии. Его жена тщетно требовала его тело целых 10 лет.

За что казнили раньше?

Ответ будет прост: за все. За болтливость и молчание. За предательство и верность долгу.

Истоками смертной казни исследователи считают обычай кровной мести, существовавший у первобытных племен. Затем понятие отмщения, возмездия трансформировалось, как трансформировалось понятие оскорбления и нанесения ущерба.

Говоря о причинах, по которым казнили людей в прошлые века, мы должны учитывать differentia specifica тех времен — религиозные, культовые, племенные, общинные и прочие традиции, предрассудки, условности, которые существовали у разных народов. Скажем, Иван Грозный, страшные «развлечения» которого я описал выше, считал, что для государя (царя) никакие законы не писаны: «А жаловати есмя своих холопей вольны, а и казнити вольны же…» Но ведь и подавляющее большинство современников Грозного (за исключением аристократов типа Андрея Курбского) считали так же! То, что для нас кажется дикостью, для них было нормой, а попади они в XX веке, весьма вероятно, что наша мораль и наши обычаи показались бы им чудовищными. Посему откажемся от нравственных оценок прошлого и будем лишь констатировать факты.

В Древней Греции к смертной казни могли приговорить за пренебрежение к захоронению павших в бою воинов. В Риме, как я уже говорил, казнили весталок за утрату девственности.

По т. н. среднеассирийским законам (XIV–XVII вв. до н. э.) муж, заставший жену с любовником, имел право на месте убить обоих. Если он этого не делал, то по суду на прелюбодея накладывалось такое же наказание, какому муж пожелал подвергнуть свою жену.

В Китае VIII века в Танской империи казнили за продажу контрабандного чая (частная свободная продажа чая была запрещена), если торговец контрабандным чаем попадался в третий раз.

В Византии IX–XI веков смертная казнь предусматривалась за оскорбление величества и заговор против императора или империи, за насилие над посвященной богу девушкой или благочестиво живущей вдовой, замужней женщиной или собственной невестой, за святотатство и вторжение в ночное время в алтарь с целью похищения подношений богу, за изготовление ядовитых веществ, убивающих людей.

Бывали и временные законы, каравшие смертью нарушителей того или иного приказа. Во время установки в Риме египетского обелиска, привезенного в Италию еще легионерами Калигулы, в момент последней фазы подъема следивший за работами папа римский под страхом смертной казни запретил рабочим шуметь, чтобы резкие звуки не нарушили равновесия осторожно поднимаемой 440-тонной махины. Слишком велика была цена работы — ведь обелиск поднимали около тысячи рабочих в течение 4 месяцев. Было строжайше запрещено даже кашлять и чихать. Для подкрепления угрозы рядом со строительной площадкой поставили виселицу с палачом. Однако инцидент все же произошел. В последний момент веревки сильно натянулись, и стало ясно, что они вот-вот лопнут. Тогда один из рабочих — матрос Доменико Бреска, не растерявшись, громко скомандовал: «Воду на веревки!» Совет опытного матроса был тут же исполнен, и смоченные водой канаты выдержали тяжесть исполинского обелиска. Однако Бреска за ослушание приказа был приговорен к смертной казни, и только впоследствии папа отменил это распоряжение.

В Конго, после построения португальскими миссионерами первой христианской церкви и крещения местного правителя и его сына, чтобы увековечить этот день — 3 апреля 1491 г. в память первой мессы король приказал отныне и впредь под угрозой смертной казни отмечать этот день как большой праздник.

В России по Псковской судной грамоте 1467 года смертью наказывалось: воровство в церкви, конокрадство, государственная измена, поджоги, кража, совершенная в посаде в третий раз. Судебник 1497 года этот список частично изменил; в него были включены: разбой, убийство, кража (повторная), убийство своего господина, измена, святотатство (в том числе хищение церковного имущества), кража холопов (рабов), поджог. Судебник 1550 года еще более расширил состав преступлений, караемых смертью: за первую кражу (если вор пойман с поличным или признался в краже в результате пытки), за вторую кражу и второе мошенничество (если преступник сознался в этом), за разбой, душегубство (убийство), за ябедничество (клевету) или иное «лихое» дело, за убийство господина, государственную измену, церковную кражу, поджог, за супружескую измену. При Петре I количество преступлений, за которые устанавливалось применение смертной казни, увеличилось до 123. В их числе: богохульство, идолопоклонничество, чародейство, чернокнижничество, святотатство, сопротивление начальству, раздирание и вычернение указов, препятствование исполнению казни, неправосудие, лихоимство, лжеприсяга, расхищение, подлог, поединок, изнасилование, мужеложство, блуд, похищение денег из кошелька, порубка дубового леса (последнее связано с тем, что государству нужна была дубовая древесина для строительства флота).

Англия в XVII веке наказывала смертью свыше 200 видов преступлений. Казнить могли за то, что человека застигли вооруженным или переодетым в чужом лесу, за злонамеренную порубку или уничтожение деревьев, злонамеренное уничтожение скота, за карманную кражу на сумму свыше 1 (одного) шиллинга (если кража совершена в публичном месте). По отношению к последнему следует сказать похвальное слово инфляции. Ибо, очевидно, она заставила англичан в XIX веке повысить сумму украденного, за которую полагалась смерть, до 5 шиллингов (если кража произошла из лавки) и 40 шиллингов (кража из дома), а затем заменить казнь ссылкой либо тюремным заключением.

В Китае в 1639 г. Военный совет повстанческой армии, контролировавший значительную часть территории страны, постановил, что смертной казни подлежит конник, проскакавший по возделанному полю.

Во Франции Кодекс Наполеона предусматривал санкцию в виде смертной казни в 30 случаях.

В России в 1883 г. некий учитель гимназии Неустроев был приговорен к смерти и расстрелян за… пощечину, которую он дал генерал-губернатору. Тоже в России в 1906 г. в городе Чите казнили 4 человек за участие в забастовках.

Многие государства очень жестоко расправлялись с изготовителями фальшивых монет и денег. Так, в нюрнбергской хронике Генриха Дайкслера повествуется о том, как 7 декабря 1942 г. были обезглавлены два фальшивомонетчика Хайнц Шюрштабу и Ганс Легенфелкдер. В общем-то, они отделались довольно легко. В Штральзунде некие Клаус Эльмхорст и Николаус Винкельдорп за то же самое преступление были приговорены к сварению заживо в кипятке. Подобных примеров (диких с современной точки зрения) в истории сотни тысяч, а, может быть, и миллионы. Но не менее поразительно то, что многие из средневековых законов были с легкостью перенесены в XX век. Возьмем тех же фальшивомонетчиков. В воспоминаниях Андрея Сахарова есть характерный пример. «Я прочитал в газете «Неделя», — рассказывает он, — статью некоего следователя о раскрытии им преступлений… Некий старик в маленьком городке изготовил в домашних условиях, в сарае, несколько фальшивых монет и зарыл их у себя во дворе. Кажется, на одну из монет он купил себе молока. По-видимому, он делал таинственные намеки о кладе своим приятелям, но полностью скрыл от жены. Кто-то из приятелей рассказал еще кому-то; в результате у старика сделали обыск, нашли в огороде фальшивые рубли, завернутые в носовой платок. Старика арестовали, был показательный суд, и — как пишет следователь — по многочисленным требованиям трудящихся, как особо опасного преступника, его приговорили к расстрелу. Мне показалось, что наказание совершенно не соответствует тяжести преступления, которого в сущности-то и не было. Сам старик, верней всего, — душевнобольной. Я написал об этом письмо в редакцию «Недели», подписал всеми своими титулами и просил переслать мои письма в прокуратуру. Дело это было типичным для советской юстиции в том смысле, что очень суровый приговор был вынесен по только что принятому закону. Сам закон заслуживает того, чтобы сказать о нем несколько слов. Это закон, предусматривающий смертную казнь за крупные хищения государственного имущества, крупные валютные операции (в СССР это очень своеобразное понятие, связанное с тем, что государство само совершает валютные обмены по принудительным курсам и не хочет ни с кем делиться этим источником дохода), за частнопредпринимательскую деятельность крупного масштаба и, наконец, за фальшивомонетничество. Закон, необычайно жестокий, стал источником множества трагедий, чудовищных несправедливостей, гибели людей, часто даже совсем не совершавших преступлений по западным нормам (какого-нибудь организатора подпольной артели по проводке электричества колхозам или по производству ширпотреба из брака)… Закон был принят «по случаю». Двое подпольных дельцов, крупных спекулянтов драгоценностями (Рокотов и Файбишенко), были осуждены к 15 годам каждый — тогда это было максимальное наказание за их преступление. Но выяснилось, что преступники снабжали драгоценностями людей из высшей элиты и «болтали» об этом. Чтобы их заставить навсегда замолчать, и был принят Указ о смертной казни. (Указ Президиума Верховного Совета СССР становится формально законом после утверждения на сессии Верховного Совета, но фактически применяется в качестве закона и до этого). Рокотова и Файбишенко судили вторично и приговорили к смертной казни за преступление, совершенное до принятия нового закона, и в изменение ранее вынесенного более мягкого приговора. Это нарушало очень важные юридические нормы. Кто-то из юристов на Западе выразил неодобрение, тем дело и кончилось.