Схватил Ягленац Релю за руку, разглядывает его меч булатный. Меч в два раза больше самого Ягленца! Поднял Ягленац ручонку, весь вытянулся и едва только ручонкой достал до рукоятки. Глядит Реля. Никогда еще не видел он столь малой ручки рядом со своей рукой. Оказался Реля в большом затруднении и, забыв про пояс и крестик, подумал: «О чем я буду разговаривать с этими маленькими сиротками? Малыши они неразумные и ничего не знают».
Но в этот миг Рутвица спросила Релю:
— А как же мы, дядя, из гор выберемся?
«Э, умна эта девочка, — подумал Реля, — я вот стою и дивлюсь тому, как они малы и неразумны, а не думаю о том, что нужно выбираться из гор!»
Вспомнил тогда Реля то, что ему Заточница говорила о свече и кадиле.
И говорить Реля Рутвице:
— Послушай, девочка! Заточница ушла, чтобы позвать своих сестер на помощь. И я выйду им навстречу. Если Бог поможет и одолею я волшебниц-Заточниц, вернусь я за вами на озеро и выведу вас из гор. А если волшебницы меня одолеют и я погибну в горах, то высеки ты огня неугасимого, запали свечу и кадило, и тогда спокойно пройдете вы по горам, словно по церкви.
Услыхав это, Рутвица очень опечалилась и говорить княжичу Рели:
— Не делай этого, дядя: что будет с нами, сиротами несчастными, если ты погибнешь в горах? Ты только что пришел, чтобы защищать нас, а вот уже уходишь и оставляешь нас одних на свете: что будет с нами! Лучше давай сейчас же высечем огня, запалим свёчу и кадило, и тогда все вместе пойдем через горы.
Но княжич очень рассердился и говорит:
— Не глупи, взбалмошный несмышлёныш! Не для того моя мать родила молодца, чтобы шел я под защитой свечи и кадила, когда у меня есть меч булатный!
— Защищает тебя не свеча и кадило, а Божья воля и желание — отвечает Рутвица.
— Не глупи, взбалмошный несмышлёныш! Не был бы я, Реля, богатырём, если бы защищала меня свеча и кадило.
— Останешься богатырём: будешь ты охранять сирот.
— Не глупи, взбалмошный несмышлёныш! Да мой меч заржавел бы, если бы защищали меня свеча и кадило.
— Не заржавеет твой меч, будешь ты косить поля и луга.
Смутился Реля и не столько от слов Рутвицы, сколько от ласкового взгляда маленькой девочки. И сам он знает, что тяжело осилить волшебниц и прочих чудищ, знает сам, что, вероятно, погибнет, если выйдет на единоборство в горах.
А Ягленац обнял Релю за колени и ласково глядит на него. Учащенно забилось у Рели благородное сердце княжеское, и забыл он и крест, и пояс, и поединок, и стольный город и только думает: «Да, нужно оберегать и защищать этих верных сирот».
И затем говорит:
— Не хочу я попусту терять голову. Айда, дети, высекайте огонь, запаливайте свечу и кадило — пусть меня защищают ваши малые ручонки.
XII
Немного спустя показалось на Кипень-горе чудо-чудное.
Открылась широкая тропинка вниз горы, а на тропинке — тонкая, как шелк трава. С правой стороны идет малый Ягленац, на нем белая рубашонка, а в руке свеча воску ярого — спокойно горит она и тихонько потрёскивает, словно с солнцем разговаривает. С левой стороны идет Рутвица, опоясанная золотым поясом, а в руке серебряное кадило, которым она слегка помахивает. Из кадила белый дым вьётся. Посередине, между обоих детей, выступает могучий Реля. И дивится он сам, что такой богатырь, как он, защищается свечой и кадилом, а не мечом булатным. Но ласково улыбается он детям. Вскинул он на плечо тяжкий меч свой и так с ним разговаривает:
— Не бойся, верный мой товарищ. Будем косить поля и луга, выкорчёвывать леса и кустарники, тесать балки, изгороди строить, и солнце тебя успеет сотни раз позолотить, прежде чем ты выходишь двух малых сироток.
Так они шествуют по горам, словно по церкви. От свечи тонкий дымок вьется, а от кадила святое благовоние распространяется.
Смерть и мор пошли на Заточниц на Кипень-горе. Куда бы только по долине ни проникал дым и благовоние, там погибали и умирали Заточницы. Гибли они так, как кому из них лучше и удобнее было. Одна обратилась в серый камень и бросилась со стены в бездну, где камень разлетелся на сотни кусков.
Другая обратилась в красный пламень и тотчас же погасла в воздухе.
Третья рассыпалась в мелкую пеструю пыль и разнеслась по папоротникам и камням. — И так каждая выбрала себе смерть, которая ей больше нравилась.
А в конце-концов было совершенно безразлично — или так или этак, а все равно должны были они исчезнуть с этого света, а этого возместить им не могла и самая красивая смерть!
Перемерли и погибли таким образом все семь Заточниц, а теперь ни на Кипень-горе, нигде, вообще, на свете нет больше ни волшебниц, ни Змеев, и никакой другой нечисти.
А Реля с детьми счастливо спустился в долину и Рутвица довела их до избушки. И теперь только вспомнил Реля причину, по которой он отправился на Кипень-гору.
Вошли они в избушку и присели. Рутвица, хорошо знающая убогое хозяйство матери, нашла в избушке немного сухого сыра и они слегка закусили.
Но Реля совсем не знал, что и как ему делать теперь с двумя сиротками. С тех пор, как они спустились в долину, он снова непрестанно думал и о стольном городе и о своем, данном матери обещании принести ей крестик и пояс.
И говорить Реля Рутвице:
— Послушай, девочка, ты и брат твой должны мне теперь дать золотой пояс и крестик, потому что они мои.
— Но и мы твои, господин наш! — говорить Рутвица и с удивлением смотрит на Релю, что он этого не знает.
Рассмеялся Реля и говорит:
— Но я должен и крестик и пояс отнести своей матери.
Услыхав это, Рутвица радостно воскликнула:
— Дядя, если у тебя есть мать, то пойди за ней и приведи ее к нам, потому что у нас ведь нет нашей матери.
И камень бы прослезился, услыхав, как малая Рутвица вспоминает свою мать в этой тесной и убогой избушке! И камень бы прослезился, увидав, что эти прелестные дети остались одинокими на свете и помощи просят у княжича Рели, умоляя его привести к ним свою мать, потому что их матери уже нет.
Опечалился опять Реля, и слезы почти показались у этого богатыря. И он, попрощавшись с детьми, пошел за своей матерью, чтобы привести ее к ним.
Когда Реля после семидневного пути подошел к дому, у окна его ждала мать. И глядит она: идет Реля без меча, без креста и пояса. Не давая возможности обратиться к нему с вопросом, Реля сам первый ласково крикнул матери:
— Радуйся, милая моя мать, пойдем охранять то, что нам принадлежит.
Так они отправились в путь. В дороге княгиня Релю спрашивала, отыскал ли он пояс и крестик, собрал ли войско и занял ли стольный город и княжество?
— Нашелся пояс и крестик, но войска я не собрал и княжества не занял. Но без войска, матушка, еще лучше, и ты увидишь, что осталось от нашего княжества, — говорить Реля.
Опять через семь дней они достигли избушки, где их ожидали Рутвица и Ягленац.
Господи Боже, как велика бывает радость, когда встречаются хорошие люди. Обняла княгиня Рутвицу и Ягленца. Расцеловала их в лицо, и глазки, и губки, и ручки. Не может расстаться с ними, так любы ей стали эти осиротевшие дети из ее старого княжества!
XIII
Так они стали жить все вместе в долине. Конечно, малая избушка была для них тесна. Но сильные руки были у Рели, и он выстроил домишко из камня. Жили они тихо и счастливо. Ягленац пас овец и ягнят, Рутвица убирала дом и работала на огородике, княгиня пряла полотно и шила одежду, а Реля работал в поле и на лугу.
Узнали люди из соседних сел о мудрости княгини и силе Рели, а однажды и увидели еще, как хорошо княгине подходит золотой пояс, и решили люди, хотя никогда прежде не видели своей княгини: «Это безусловно наша благородная княгиня». И подарили Рели и княгине большой кусок земли в долине и уговорили они Релю быть им во всех делах руководителем, а княгиню — советчицей.
Благословил Бог Релину силу и княгинину мудрость. Разрослись их луга и поля, присоединились к ним и другие села, украсились их огороды и избушки.
А в стольном городе разодетые господа продолжали по-прежнему кутить и пировать. Но продолжалось это уже слишком долго и поэтому, хотя подвалы и сокровищницы стольного города были самыми богатыми во всех семи царствах, но все же после стольких лет и у них стали истощаться запасы.
Прежде всего исчезли драгоценности в подвалах, а затем и перламутр в кладовых. Прошло немного времени, не стало уже и хлеба для прислуги, которая совершенно разленилась. А затем исчезло и мясо для шакалов и стражи. Неверные слуги тотчас же взбунтовались, шакалы разбежались, стража покинула свои места.
Но все это не беспокоит господ, потому что от вина и кутежей потеряли они голову. Но не стало, наконец, и вина для господ. Тогда-то они уже решили собраться для совещания. Собрались они в самой большой зале и стали придумывать, откуда бы достать вина, потому что вокруг города было всё пусто, так как всё население ушло, а лоза виноградная одичала.
