На несколько дней это место стало моим домом, пока я продолжал знакомиться с миром морлоков, сопутствуемый моим провожатым, морлоком в синих очках, со странным именем Нево. Всякий раз после завтрака стены моего жилища исчезали и вновь возникали в любом месте, где мы останавливались – так что не было никакой необходимости в переноске вещей! Попутно замечу – из наблюдений за Нево выяснилось, что морлоки не спят. Да и вообще по пути мне так и не встретилось ни одного спящего или отдыхающего морлока. Еще я думаю, обстановка моей переносной хижины была чем-то вроде музея для остальных морлоков – музея в сочетании со зверинцем, где роль наблюдаемого животного играл ваш покорный слуга. Они всякий раз окружали прозрачные стены жилища, наблюдая мой отход ко сну, любовались тем, как я ужинаю и завтракаю. Засыпая, я видел их сплющенные лица на стенах, так что сон оказался делом почти невозможным, если бы не Нево, отгонявший любопытных от клетки.
13. Как жили морлоки
За время нашего перемещения по миру морлоков мы ни разу не встретили ни стены ни двери – само собой, непрозрачной стены или двери. Как будто мы шли по одному и тому же помещению невероятных размеров. Везде, казалось было одно и то же. Мир морлоков потрясал однообразием. Те же самые морлоки-муравьи, которых я смог бы отличить друг от друга разве что по прическе, занимались одинаковыми делами.
Вскоре я понял, что территория, по которой мы движемся, вовсе не город и городом не является ни в какой мере. Городом в современном понимании слова. Сфера обеспечивала им все, и в том числе избавляла от необходимости передвигаться. Дом у морлока превращался в место работы – при первой необходимости, просто одни стены уходили в пол, а из него вырастали другие, Сфера была словно бы ковром живого материала, обеспечивая каждого всем необходимым. Поэтому здесь не имелось скопления населения, такого, например, как в Сити. Здесь не было очередей, пешеходных потоков.
Однажды, проснувшись, я сидел, скрестив ноги на полу, неспешно потягивая воду. Нево навис надо мной с неотступностью естествоиспытателя, наблюдающего за изучаемым феноменом. Вид его был совершенно бесстрастен, и на его лице нельзя было даже прочитать интереса. Вдруг я заметил компанию морлоков, приближавшихся к нам. При виде их я поперхнулся и залил водой сюртук и брюки.
Похоже, эта парочка была морлоками – но столь необычного вида, что я поначалу даже не понял кто передо мной. Нево достигал роста чуть менее пяти футов, а эти жирафы вымахали под все двенадцать! Один из них сразу обратил на меня внимание и направился в мою сторону, звякая металлическими шпорами. Он переступал через перегородки, словно двигаясь на ходулях, он переступал через перегородки на его пути с грациозностью скачущей газели.
Склонившись надо мной с высоты своего недюжинного роста, он внимательно изучил меня. С таким интересом Паганель осматривал неведомую африканскую вошь. Его серые глаза с красными зрачками размером с чайные блюдца не на шутку испугали меня – я инстинктивно сдвинулся в сторону. От него исходил острый аромат жареного миндаля. Конечности у него были длинные и хрупкие с виду, словно у насекомого, кожа как будто натянута на костяк. Под кожей перекатывались шарниры суставов: четырехфутовая берцовая кость просвечивала под кожей так, что по ней можно было сдавать анатомию. Шпоры которыми он звенел или ходули как мне показалось, служили для укрепления этого ненадежного костяка – видимо, предохраняя это хрупкое существо от падений и переломов. Волос. Или шерсти на нем было совсем немного, даже на прическу не хватало. Видимо, на столь тощем теле могла завестись лишь самая скудная растительность. Поэтому вид у него был самый дикарский, как у Робинзона после года жизни на острове.
Он побулькал что-то, обращаясь к Нево, и получил такой же водянистый ответ. После того как они перебулькались – очевидно, на мой счет, длинноногий присоединился к своему компаньону – или компаньонке, и, то и дело озираясь на меня, продолжил свой путь, то есть отправился восвояси.
Я вопросительно повернулся к Нево, все еще не оправившись от потрясения. После этого поистине босховского зрелища даже Нево казался писаным красавцем. То есть, на него еще можно было смотреть.
– Это, – сказал Нево – и затем последовало очередное жидко-булькающее слово, воспроизвести которого я просто не в силах.
– Что – «это»? – переспросил я.
– Обитатель верхних уровней… – Он посмотрел им вслед. Этим уходящим жирафам. – Сами видите, они не приспособлены для проживания в экваториальной зоне.
– И эти причиндалы помогают им ходить, преодолевая силу тяжести? – догадался я.
– Гравитацию, – уточнил он.
Тут до меня начало доходить происходящее. Устройство сферы.
Как я уже упоминал, Сфера морлоков представляла собой титановую конструкцию, заключавшую в себе пространство за орбитой Венеры. И – как поведал Нево – вся эта конструкция вращалась по оси. Когда-то год вращения Венеры по орбите составлял 225 дней. А теперь эта сфера совершала полный оборот вокруг своей оси всего за семь дней и 13 часов!
– И, обращение по орбите… – начал Нево.
– Производит центробежный эффект, воспроизводящий земную гравитацию. Да, – сказал я. – Теперь я понял.
Именно вращение Сферы приковывало нас к полу. Но там, за экватором – в стороне от экватора, гравитация, естественно была ниже, в точках, более удаленных от оси вращения, на полюсах Сферы приближаясь к нулевой отметке. То есть, там была невесомость. Именно там и могли проживать длинноногие морлоки.
Я потер лоб.
– Иногда я думаю, что глупее меня еще не было существа на свете! – воскликнул я, обращаясь к смущенному Нево. Еще ни разу мне не приходило в голову задать ему вопрос насчет своего так называемого «веса» здесь, на Сфере.
В самом деле, как, в отсутствие планеты, я мог ходить по «полу»? Любой ученый давно бы задался этим вопросом, чтобы уяснить для себя происходящее. И ему сразу же стало бы понятно устройство такой сложной конструкции.
Сколько же прочих чудес я упустил на своем пути? Только потому, что мне не приходило в голову спросить о них. Для Нево это были привычные составляющие мира, в котором он проживал, и поэтому он просто не обращал на них внимания. Для него они были не больше чем рассвет или закат или крыло бабочки.
Я намеренно выпускаю детали обстоятельного рассказа Нево о том. Как жили морлоки. Это нелегко, поскольку я даже не знал, как сформулировать вопросы. Какие задать вопросы. Странно, конечно – но как спросить, например, о механизме, который управляет работой пола? Разве в языке неандертальца найдутся слова, чтобы поинтересоваться, как работают часы? Я уже молчу о вопросах, касающихся социального устройства и правил, по которым живут миллионы и миллионы морлоков – обитателей этого грандиозного воистину помещения. Как мог бы житель одного из племен Центральной Африки по прибытии в Лондон – какими словами мог бы он разузнать о том, как работает проволочный телефон и телеграф – или же Компания о доставке бандеролей? – и тому подобные вещи? Даже устройство местной канализации оставалось для меня загадкой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
