class="p1">— Не совсем, Зоуи. Я понимаю, о чем ты говоришь. Я не находила большего мира и спокойствия в своей жизни, чем среди этих лошадей. Вот почему я занимаюсь этим.
Как ни странно, но я точно понимала, о чем она говорила.
— Как произошло, что вас заинтересовали лошади? — спросила я.
— Я росла в одном из детских домов в Мексике, а затем, в один прекрасный день, совершенно неожиданно нас, горстку детей, отвезли на ранчо. Там мы учились ездить верхом и ухаживать за лошадьми. Это было частью терапии. — Джози сделала паузу, глубоко вдохнув, прежде чем продолжить: — Я влюбилась в лошадей и, когда стала старше, нашла работу на ранчо. Со временем я обучилась на гипнотерапевта и стала работать один на один с детьми и лошадьми. Два года назад я уволилась оттуда и тогда же потратила большую часть своих сбережений на покупку конюшни.
Проглотив тяжелый ком, подступивший к горлу, я представила через что ей пришлось пройти, но мне не хотелось выглядеть назойливой и выспрашивать у нее подробности. Из того, что я узнала за последние годы — детские дома в других странах были намного хуже, чем в США.
— Мне так жаль, Джози, — тихо произнесла я, чувствуя себя виноватой из-за того, что своими расспросами вызвала у нее плохие воспоминания. — Я знаю, как тяжело должно быть вам было в приюте.
Я подумала о том, как Энди потерял свою семью и как меня забрали у матери в возрасте восьми лет.
В течение нескольких долгих секунд она изучала меня с любопытством, а затем задала мне вопрос, который я меньше всего ожидала услышать.
— Зоуи, мне кажется, что вы не понаслышке об этом знаете. У вас есть опыт работы с сиротами?
— Я была одной из них, — призналась я, не задумываясь над ответом. — Как вы поняли?
— Дорогая, мы, сироты, связаны между собой невидимыми нитями. Хотим ли мы этого или нет, мы связаны друг с другом жизнями, которые у нас были, жизнями, которых лишились, а после заново начали.
Джози задумчиво изучала мое лицо и, помедлив, спросила:
— Что привело тебя сюда, Зоуи?
Хороший вопрос. Почему я здесь? Я рассказала Джози о времени, которое я провела в приемных семьях, об удочерении в четырнадцать лет, открытии своего магазина и о браке с Робом. А после, не сумев остановиться, вывалила на нее все проблемы, беспокоившие меня сейчас.
— Ясно, — произнесла Джози, когда я закончила свой рассказ. — Как ты смотришь на то, чтобы поработать здесь до своего отъезда?
— Честно говоря, я приехала сюда взять паузу от своей жизни. После развода дела стали налаживаться, но потом что-то пошло не так, и я позволила жизни протекать мимо меня. В течение нескольких месяцев я страдала от депрессии, отталкивая от себя всех близких, чтобы не навредить им. Я снова начала проходить терапию, но в последнее время у меня стали случатся кратковременные приступы тревоги, — призналась я.
Джози кивнула головой, и ее полный сочувствия взгляд встретился с моим.
— И каковы твои намерения сейчас?
— Самым главным для меня является понять кто я такая. У меня чудесная семья, великолепные друзья и новый парень, которого тоже потрепала жизнь. Но на пути нашего счастья есть определенные препятствия… проблемы, с которыми мы решили разобраться, пока я здесь. Недавно я попала в аварию и с тех пор у нас с Энди, моим парнем, не все гладко.
Мне потребовалось время, чтобы рассказать ей о его прошлом, о несчастном случае, произошедшем со мной, и как он после отдалился от меня.
— Зоуи, я рада видеть, что вы оба осознаете, как ваши прошлые проблемы влияют на вас и ваши отношения. Твой молодой человек — настоящий мужчина, раз понимает, что ради вас обоих ему необходимо разобраться со своим прошлым и жить дальше, — сказала она. — Не хочешь рассказать мне, что стало причиной твоей депрессии? Я хороший слушатель.
Улыбка Джози помогла мне снять напряжение, возникшее в начале нашего разговора. С ней было легко общаться, поэтому я подробно рассказала ей о Робе, об иске, который он предъявил мне и отцу, о последующей за этим мести, когда он забрал дорогую для меня «шевелл» в качестве отступных.
Джози понимающе кивнула.
— Должно быть, для тебя это стало серьезным стрессом; могу понять, почему ты решила взять отпуск. Ты надолго сюда приехала?
— Это моя первая неделя. Я остановилась у своих родственников на месяц, — я бросила взгляд на часы, висевшие на стене сарая, не осознавая, насколько уже поздно. Девочки, вероятно, удивлены моим исчезновением, поскольку я оставила их около загона для лошадей после окончания поездки.
— Замечательно. Не хотела бы ты еще раз навестить меня и Дымка? Можешь приезжать каждый день, если захочешь. Мне бы хотелось еще поговорить с тобой о твоей жизни.
Я согласилась вернуться после отъезда Джесс и Саши в Сакраменто. Тетя и дядя будут работать, а у меня не было каких-либо планов, поэтому конюшня казалась мне именно тем местом, где мне и следовало быть. Я оставила Джози с лошадьми и вернулась обратно на пляж на поиски подруг, которые в это время, растянувшись на песке, дожидались меня.
— Зи, хорошо провела время? — спросила Джесс, передав обратно мне мобильный.
— Да, это был самый удивительный день. Джози снова пригласила меня сюда на следующей неделе.
Мне захотелось отправить Энди одну из фотографий, сделанных Джесс, и, усевшись на песок, я стала их просматривать. Я пролистывала их одну за другой. Джесс нащелкала более тридцати фото со мной верхом на Дымке.
Подруги сидели по обе стороны от меня, наблюдая за моими попытками решить какую же фотографию отправить.
— Вот эту. Отправь ему вот эту, — указала Саша без колебаний.
Я прикрепила фото Дымка, на которой он гарцевал в волнах, все его тело было в движении, грива и хвост развевались по ветру. Когда, наконец, я взглянула на себя на этой фотографии, то поняла, почему они хотели, чтобы я отправила именно ее.
И они оказались правы. Эта фотография особенно понравится ему. Она и мне нравилась больше всех. На ней мое лицо светилось, огромная улыбка расплылась во весь рот. Глаза были прикрыты, голова приподнята к небу. Кроме меня и Дымка, на фото были лишь синее небо, прибой и песок. Все выглядело как на картинке, поэтому я и отправила ее Энди и родителям.
— Тебе следует взглянуть на следующие видео, — предложила Джесс.
Я посмотрела их и расплакалась. Увидев себя такой свободной и по-настоящему умиротворенной, я была потрясена до глубины души.
— Боже
