Она осторожно промыла ему рану.
— Тебе повезло. Несколькими сантиметрами правее, и кость была бы раздроблена. Но ничего. Несколько дней отдохнешь, будешь принимать антибиотики, которые я тебе оставлю. С такой раной нет смысла идти в больницу. Ну вот и все.
— Орена, это правда, что ты не настраивала эту парочку против меня? Или ты все же хотела избавиться от одного из нас? — с недоверием спросил Тинкар.
— А зачем мне это? То, что ты провел ночь со мною, не давало Пеи никакого права задираться с тобой! Я не его собственность, он это знает, хотя его чувства иногда выплескиваются наружу. — Орена нахмурилась. — Я свободна, как и он. Что же касается Хэнка, так он даже не входил в круг моих друзей! Но для них ты планетянин, почти животное! Их ненависть, по-видимому, происходит от того, что они считают моим позором общение с тобой. Вместо того чтобы спросить меня, чувствую ли я себя опозоренной, они решили действовать и уничтожить причину этого, как они посчитали, унижения.
— Если эта милая игра продолжится, мне останется только покончить с собой! По крайней мере, так смерть придет быстрее! — хладнокровно заметил Тинкар.
— Теперь все будет иначе. То, что они вызвали тебя на дуэль, ускорило твою ассимиляцию. Отныне ты уже немного галактианин.
— Ну ладно! Я этого, наверное, никогда не пойму. А что я для тебя, Орена? Новая игрушка?
Она ненадолго задумалась.
— Вначале, быть может, так и было. Но вспомни, отец мой был планетянином. Для меня ты обычный человек, как и другие, просто пока чужак! Ну хватит, оставим эти сложности в стороне! Давай я приготовлю тебе поесть.
Она исчезла на кухне и тут же с возмущенным лицом вернулась:
— Это все, что у тебя есть? Мне пора заняться оборудованием твоей квартиры! Как же ты сможешь меня принять, если я приду к тебе в гости?
Она занялась делами, и Тинкар ощутил, как его подозрения потихоньку рассеиваются. В конце концов он пробыл на «Тильзине» всего несколько суток. Многие непривычные обычаи, несомненно, имели право на существование. Он улегся на кушетку и вздремнул.
— Готово!
Орена сделала максимум из его скромных запасов — обед оказался великолепным.
— Ты, наверное, совсем без сил. Ложись. Тебя может лихорадить сегодня ночью, так что я подежурю. Только схожу за походной кроватью.
Какие-то последние остатки пуританства заставили его выразить протест. Но все же Тинкар быстро уступил Орене, счастливый от того, что кто-то проявил к нему дружеские чувства, хотя он не знал ни их глубины, ни их смысла. Он спокойно уснул.
Часть вторая
1. ПАЛОМНИКИ
Проснувшись, он удивился, обнаружив, что не ощущает боли. Кожа покраснела и припухла, но нагноения не было. Орена еще спала. Он приготовил завтрак, потом осторожно разбудил ее.
— Ты уже на ногах? Как ты себя чувствуешь?
— Просто великолепно. — Он радовался, как ребенок. — Что ты наложила на рану? У нас нет ничего столь же эффективного.
— Биогенол. Антибиотик и ускоритель рубцевания одновременно. Через три—четыре дня можешь снова сражаться на дуэли.
— Ну уж нет. Иди завтракать.
Она возмутилась беспорядку в кухоньке, но похвалила за «кабор», напиток, заменявший галактианам кофе.
— Мне пора на работу, — сказала Орена. — Я выбрала для себя утренние часы, чтобы быть свободной весь день.
— А чем ты занимаешься?
— Я помощник биолога на гидропонной ферме тридцать пять.
— Ничего не понимаю в вашей системе. — Тинкар недоуменно пожал плечами. — Два часа — это так мало.
— Все, или почти все, автоматизировано, — объяснила Орена. — Прими мы иную систему, большинство наших сограждан было бы обречено на гибель от лени.
— А чем они занимаются остальное время?
— Чем угодно, Тинкар. Два часа, отданных сообществу, позволяют нам ощущать свою пользу.
— Я считал вас индивидуалистами, слишком жадными до свободы.
Она улыбнулась.
— Одно не противоречит другому.
— Вижу. А как быть мне, парии, бесполезному человеку?
— Однажды, быть может… — попыталась утешить планетянина Орена.
— Сомневаюсь. Твоя… профессия тебе интересна?
— Конечно!
— Так почему же ты не продолжаешь своих занятий по истечении двух часов?
— Иногда я так и делаю. Но я вовсе не биологический гений. До скорого, Тинкар!
— До вечера? — переспросил он.
— Быть может.
После ее ухода он долго сидел, задумавшись. Он начал привязываться к этой странной девушке, столь отличной от землянок. Тинкар машинально перемыл посуду, включил пылесосы и чистящие устройства. Потом вдруг рассмеялся:
— Тинкар Холрой, лейтенант Гвардии, превосходная уборщица!
Чем заняться днем? У него не было личной библиотеки, и он не знал, где, кроме библиотеки, можно раздобыть книги. Потом он вспомнил об Анаэне.
— Маленькая стерва, — вслух произнес он. — Она бы помогла меня прикончить, не заметь я ее вовремя.
Но он не жалел о том, что не выдал ее. Высокомерной гордости гвардейцев претило предательство. Однажды, когда его звездолет стоял в столице, в кают-компании корабля с презрительного согласия пилотов скрывался знаменитый вор. Политического преступника они, быть может, и сдали бы властям. Хотя… вряд ли… братской любви между Гвардией и «пополом», политической полицией, не было. Он улыбнулся, вспомнив об одном чиновнике, которого срочно перевозил на Вегу V и над которым они всласть поиздевались во время путешествия.
Сокрытие ее предательства было своеобразной победой в той подспудной борьбе, которую Анаэна повела против него. Теперь она стала его должницей, а это, несомненно, отравляло ей существование. Тем лучше…
Он посмотрел на часы и решил отправиться в библиотеку тогда, когда наступит время дежурства рыжей красавицы. Он подумал и о том, что пора нанести визит Петерсену в его лабораторию, и, посмотрев на план города, вдруг обратил внимание на то, что на палубе 8 располагается обширная зона, которую он вначале принял за парк. Внутри этой зоны существовали такие же улицы, площади, сады, но не было никаких указаний, за исключением номеров дверей, ведущих внутрь. Надпись гласила: «Территория паломников». Он вспомнил все, что прочел о них.
«Вероятно, мне туда вход воспрещен. Впрочем, разберемся на месте».
Минут за десять, пользуясь скоростными тротуарами, Тинкар добрался до антигравитационного колодца 127, тот должен был привести его к цели. Землянин гордился тем, что на этот раз не заблудился. Колодец заканчивался просторным холлом, заполненным растениями, которые обеспечивали регенерацию воздуха. В противоположном конце помещения находилась огромная дверь, украшенная известным ему символом — крестом в кольце, который до сих пор возвышался перед вратами последних уцелевших на Земле монастырей менеонитов. Дверь была заперта, и ему не удалось открыть ее. Он развернулся, готовясь уйти, но потом решил подождать. Через пару секунд краем глаза он заметил движение. В двери медленно открылось окошечко, и в нем появилось бородатое лицо:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
