на ее плече. — Тем более ты — мать человека, которого я люблю. И ты мне тоже дорога. Особо дорога, из всего огромного числа людей. Прошу, расслабься, отбрось все тревоги и просто расскажи, как все было.
— Грешна я, — немного успокоившись, повторила Елецкая более уверенным голосом. — Перед появлением Геры у меня был барон Евстафьев — мой давний друг и воздыхатель. Я за него едва не вышла замуж после смерти Петра, но такое желание меня уже давно оставило. А Евклид любит меня по-прежнему. Очень любит, мечтает, чтобы я оставила Майкла и вернулась к нему. Мы пили вино, вспоминали всякое. А потом я поддалась, позволила ему лишнее. Он целовал меня в губы, и я к своему стыду отвечала. Мне было трудно его выгнать, но все-таки я настояла, он ушел. Ушел, и примерно через полчаса появилась Гера. Удивительно то, что она сказала… — Елецкая задумалась, глядя на огонь, трепещущий в осветительной чаше. — Я не могла понять и сейчас не понимаю, зачем это нужно Величайшей.
— Что такого необычного она сказала? — Афина присела перед Елецкой на корточки, прикрывая полупрозрачной тканью голые ноги.
— Она сказала, будто желает, чтобы я вернула отношения с бароном Евстафьевым. Она хочет, чтобы он стал моим мужчиной. Но это же невозможно! У меня есть Майкл! — воскликнула графиня.
Богини переглянулись, а Елена Викторовна, постепенно вспоминая подробности того разговора, продолжила свой рассказ теперь уже более охотно.
* * *
После недолгого разговора с Бондаревой, я уяснил, что она пока понятия не имеет о принципах одновременного контроля двух тел, хотя навык разделенного внимания у нее развит достаточно хорошо.
— Зачем это тебе, Александр Петрович? — полюбопытствовала штабс-капитан, когда я решил эту тему на сегодня замять.
Замять, потому как день-другой ничего не решал, и мне стоило взвесить все плюсы и минусы бестелесного проникновения в замок Говарда Стейна. Здесь имелись серьезные риски. Они были связаны не только с тем, что я до конца не уверен в Наташе, но и с тем, что Замок охраняли сильные маги — так определила Бондарева. Вряд ли маги Уэйна способны нанести мне серьезный урон, в то время как я буду там витать без физической оболочки, но отследить мой обратный путь они вполне способны. И чтобы полностью обезопасить от этого нашу группу, нам потребуется перестроить ментальную защиту. Кроме того, если Ключ Кайрен Туам действительно там, то мне его не унести, обладая лишь тонким телом — не протяну его через двери и стены. А обнаружить себя раньше времени таким образом я мог, если там действительно хорошие маги. И выйдет так: что вернусь оттуда без Ключа, но оставив людям герцога понимание, что мы знаем, где Ключ — в нашей ситуации знание крайне вредное.
— Странный вопрос, Наташ, — ответил я баронессе. — Ты же прекрасно понимаешь, зачем. Если я выйду из тела, то получу огромную свободу и скорость передвижения. Легко навещу замок на Whipps Cross, пожалуй, смогу проверить ложная это цель или нет. Хотя с последним без телесной оболочки не так просто, — пояснил я, при этом заметив, что Бабский все это время слушает нас огромным интересом. Виконт даже приоткрыл рот, который обычно без остановки вещает всякие веселые глупости.
— А ты понимаешь, насколько это опасно? Канал в любую минуту может оборваться. Что-то может пойти не так. И что мне потом делать? Я не смогу долго делить внимание на два тела. Мне придется выбрать одно. И знаешь кого я выберу? Себя! Потому что я люблю себя. А твое тело, влажное от слез Элизабет, нам придется похоронить, — Бондарева натянула на лицо ехидную улыбочку.
— Дорогая, на самом деле ты любишь меня. Просто пока еще не готова это признать. И ты стала бы бороться за мое тело до победы. Что касается канала, то в моем случае он точно не оборвется. У меня очень богатый опыт подобных путешествий, — я видел, что Элизабет перестала чистить картошку и с тревогой слушает наш разговор. — Элиз, все хорошо. Демон не может умереть от такого пустяка как внетелесный выход. Госпожа Бондарева немного некомпетентна и зря поднимает волну. Это, во-первых. А во-вторых, пока мы ничего делать такого не собираемся — просто прикидываем наши возможности.
— Я не компетентна⁈ — щечки Наташи мигом покраснели то ли от стыда, то ли от возмущения. — Ах, ну да! Ты же демон! Или бог⁈ Или кто там еще! Великий и неповторимый Астерий! Немедленно сделайте мне кофе, Элиз! — неожиданно потребовала Бондарева.
Стрельцова удивленно вскинула брови и глянула на меня.
— Тише, Наталья Петровна, — успокоил я ее, понимая, что штабс-капитан особо остро реагирует на сомнения в ее талантах. — Ты, наверное, немного перепутала, Элизабет не числится в твоем подразделении. И даже если тут командовал генерал Трубецкой, то она могла бы лишь улыбнуться.
— Ваше сиятельство, а давайте со мной попробуем. Если Наталья Петровна чего-то там опасается, то у меня страхов нет, — влез в разговор Бабский. — Принцип я понял и смогу контролировать два тела. Кстати, о подобной практике я думал еще года два назад. Нет, даже раньше. Когда я еще учился в Петровском и в жил в общежитии. Напротив нашего было, представьте, общежитие женское! Эх, веселые времена! Мы все норовили заглянуть к ним в раздевалку. Заглянуть магическим образом, разумеется. У многих, и меня в том числе получалось. Боги, какие там виды! — он расхохотался.
— Леш, вопрос о моем выходе из тела прикрыт. Пока прикрыт. Надо обдумать кое-какие другие вопросы и дождаться ответа от наших коллег, — я указал на эйхос, тот самый, с особой начинкой, по которому недавно передал сообщение людям Варшавского. — Но твой интерес к теме, твоя отвага мне приятны, — добавил я, вставая из-за стола. — Впечатлил женским общежитием! Особо приятно, что ты снова вернул мне графский титул. Я же теперь снова «ваше сиятельство»?
— Вы, Александр Петрович, шутник прямо как я! — поручик весело выглядывал из-под упавших на лоб каштановых кудрей, и я еще подумал: ну точно пудель.
— А насчет выхода из тела, вот что мне думается: почему это делать должны именно вы, — продолжил виконт. — Вы, как очень сильный маг, могли бы контролировать два тела — делать это надежнее, чем мы. А в путешествие отправить можно меня или вот,
