Стареть, как это происходит с Посторонними, было пугающе, но Дженкин начал склоняться к мысли, что жить так долго, когда видишь, как на твоих глазах один за другим умирают члены твоего рода — ещё ужасней.
— Дженкин, ты выглядишь встревоженным, — сказала Эфрика, заглушая боль, которую она чувствовала, так и не дождавшись от него слов о любви.
— Я думал о том, что сейчас случилось, любовь моя. — Он поцеловал ее и мягко спросил, — Ты моя любовница теперь? Да или нет?
— Да, — без колебаний ответила она.
Глава 9
— Ну, видимо, ты уже не должна беспокоиться о том, что твой любовник не может сделать тебе ребенка.
Решив, что оставить ведро, над которым она так долго свешивалась, будет уже безопасно, Эфрика, проигнорировав кузину, заползла обратно на кровать. Зарывшись лицом в подушку, она услышала, как Барбара что-то поставила на столик рядом с кроватью. Было очевидно, что Барбаре хочется поговорить. На секунду Эфрика подумала было симулировать обморок, но потом все же осторожно привела своё тело в сидячее положение и облокотилась на подушки, которые Барбара торопливо подсовывала ей под спину. Она хмуро посмотрела на стол, где лежал хлеб, и стояло что-то ещё, что по запаху напоминало горячий сидр.
— Не думаю, что смогу съесть хоть что-нибудь, — простонала Эфрика.
— Ничего, сможешь. Пей маленькими глоточками и кусай понемножку хлеб. Это поможет тебе. — Барбара села в ногах кровати, скрестив руки на груди, и смотрела на кузину до тех пор, пока та не стала делать, как велено. — Время решать, кузина. Я не полностью одобряю то, что ты сделала, однако смирилась с этим. Только помни: то, что ты любишь и хочешь мужчину, вовсе не означает, что он будет тебе хорошим мужем. Как бы там ни было, теперь есть любовь, желание и ребенок.
— Может, это просто рыба, которую я съела вчера вечером.
— Не разыгрывай дурочку. Я подозревала это последние несколько дней и уверена, что и ты думала об этом столько же, если не дольше. Женщины Калланов всегда рано узнают, когда понесли. А если бы кто-то из нас обращал на это внимание, меня бы не удивило, что мы могли бы точно сказать, когда семя укоренилось. Почему хмурый взгляд? Почему нерешительность? Разве это не перечёркивает одно из твоих сомнений, которые у тебя возникали, когда ты думала, почему вы с Дженкином не можете пожениться?
— Перечеркивает.
— И?
— Проклятье, Барбара, он и словом не обмолвился, что хочет меня как свою жену, свою спутницу жизни, свою Пару.
— Ты имеешь в виду, что он не сказал, что любит тебя.
Хлеб и горячий сидр помогли ей восстановить силы, и Эфрика смогла сесть более прямо.
— Нет, не сказал. Мы являемся любовниками вот уже месяц и что же, разве к этому времени он не должен был сказать об этом, если таковы его чувства?
— А ты сама-то сказала ему, что ты чувствуешь?
— Нет, но я полагаю, что мои действия должны сказать ему о многом, или не так? Я была девственницей, благовоспитанной девственницей с богатым приданым, которую отправили сюда, чтобы найти мужа. Я поставила это под угрозу. Да-да, и своё доброе имя к тому же.
— Верно, но мужчины не всегда видят это таким образом. Как говорит мой муж, мужчина считает, что желание — основа всех нужд, и никогда не смотрит на что-то кроме этого. — Барбара слегка покраснела. — Он напомнил мне о том времени, когда думал, будто всё, что меня влекло к нему — это желание, хотя он надеялся и нуждался в большем. И он дожидался, пока я растолкую ему, что это и есть большее, поскольку своему суждению доверять в этом вопросе он не осмеливался.
Эфрика медленно жевала кусочек хлеба. Королевский двор переехал две недели назад, все придворные отправились в путешествие вместе с ним, и теперь муж и дети Барбары присоединились к ней. Это позволило Эфрике не только заиметь собственную спальню, хоть и маленькую, но и предоставило регулярное проникновение в глубины мужского мышления, которое обеспечивалось сэром Мэтсоном через Барбару. Ее братья за эти годы дали ей некоторое понимание мужчин, но только не в отношении сердечных вопросов. И все же сэр Мэтсон не был Дженкином. Это заставляло Эфрику сомневаться, могла ли она полностью положиться на мнение этого мужчины.
— Эффи, я понимаю, у тебя были причины думать, что Дженкин — не лучший вариант при выборе мужа. Да, и они были серьезными. И все же, когда ты стала любовницей Дженкина, я предположила, что ты изменила свой взгляд, что ты, наконец, знаешь, чего хочешь.
— О, да, изменила. И знаю. Я поняла это тем вечером, когда на Дженкина было совершенно нападение. Я поняла это, когда слушала, как леди Элеонор разливалась о том, каким великолепным любовником был Дженкин, а я стояла и гадала — как она будет выглядеть лысой. — Эфрика слегка улыбнулась, когда Барбара рассмеялась. — И я так же знала это, когда поняла, что он может умереть и спокойно предложила ему взять то, что сможет его излечить. Это было потому, что я окончательно уверилась — я приняла все, чем он является. — Она нежно погладила свой живот. — Только вероятность того, что я никогда не смогла бы зачать от него ребенка, в какой-то степени беспокоила меня, но теперь и это больше не проблема. Что же касается тех моих терзаний по поводу того, что я люблю солнце, а он — человек теней? Ну что же, Дэвид живо доказал, что так говорить — глупо, сказав, что можно просто выйти на улицу, когда солнце соизволит засиять. А тот факт, что он не будет стареть вместе со мной, — вообще-то, женщины Калланов и в возрасте хороши, а любовники редко умирают одновременно. И ещё: есть некоторое утешение в том, что я знаю: он всегда будет рядом с этим ребенком и с другими, если мы будем ими благословлены. Впрочем, он не говорил о будущем или о любви.
— Может быть и нет, но я считаю, что если ты уже не захватила его сердце, то могла бы, если бы захотела этого. Мужчина не может оторвать от тебя ни глаз, ни рук. Он не проявляет интереса ни к одной другой женщине, хотя они по-прежнему преследуют его. И, Эффи, он сопровождал нас, когда двор собрался и двинулся в путь, и мы с тобой пустились рысью вослед. Это не мелочь, разве не так? Такая поездка для него — один из неоспоримых рисков. — Она утвердительно кивнула, когда Эфрика в изумлении уставилась на нее.
— Теперь, когда я думаю об этом, даже Дэвид был, казалось, удивлен решением своего отца последовать за нами. Я беспокоилась из-за этого, но Дженкин просто сказал, что если он смог совершить путешествие из Кембрана до двора, то сможет проехать и от старого двора к новому.
— Но так как Дэвид был к тому времени официально обручен, у него уже не было необходимости продолжать следить за этим, не так ли?
