— Не переживай, у меня полно других.
Она ускорила шаг, чтобы быть с ним в одном темпе и наклонила голову, укрываясь от метели.
— Считаешь ее красивой? — спросила Ава, наклоняясь вправо и упираясь руками в колени для равновесия, и прищурившись, рассматривая Мону Лизу.
— А ты считаешь ее красивой?
— Я тебя спрашиваю.
— А я тебя.
— Ты первый… если тебе что-то видно за этим парнем с самой длинной селфи-палкой в мире.
— Да, я считаю ее красивой, — ответил Жюльен.
— Почему?
— Потому что она идеальна.
— Идеальна? — она вновь прищурилась, глядя, по ее мнению, на совершенно обыкновенную женщину, одетую в какой-то мешок.
— Несмотря на то, что, по твоим словам, ты не любишь модельный бизнес, ты смотришь на нее взглядом модели, — сказал Жюльен.
— Это не так, — возразила Ава.
— Разве? — переспросил он. — Ты не думаешь, что… ее улыбка недостаточно широкая? Или что ее прическе требуется лак для волос от Лореаль? Или одежда на ней не настолько впечатляющая?
— Ладно, — она толкнула его в бок. — Ты поймал меня на лаке для волос.
— Но, посмотри еще раз, — призвал Жюльен. — Картина красива в своей простоте. Никакой ретуши и фильтров.
Ава уставалась на женщину с длинными темными волосами и полуулыбкой. Да, ее руки выглядели так, словно были заключены в латексные перчатки, а ее брови пугающе отсутствовали, но в ней было что-то, что притягивало взгляд к картине. О чем она думала, когда садилась позировать? Она никак не могла знать о том, что сотни лет спустя люди будут съезжаться со всего света посмотреть на нее.
— Я раньше рисовала, — рассеянно сказала Ава.
— Правда?
— Немного.
— Пейзажи? Портреты?
— Нет, — она потрясла головой. — Мультяшных геров или карикатуры. Я рисовала своих школьных учителей.
Она улыбнулась, вспоминая довольно хорошие рисунки мистера Мортона.
— А ты не думала о том, чтобы построить на этом карьеру?
— Ну нет, это же были просто каракули.
— Но тебе это по-настоящему нравилось?
— Да, но я давно ничего не рисовала.
— Почему нет?
Она пожала плечами. Ответа на это у нее не было.
— Существует множество профессий, где требуется талант рисования, — сказал Жюльен. — Дидье, например, графический дизайнер.
— Ого!
Жюльен кивнул.
— Но есть и другие пути. Иллюстраторы книг, работа в кинематографе. Дизайн декораций, создание раскадровок. Талант к рисованию не всегда можно воплотить только в картинах, которые можно повесить на стену.
— Я даже не думала, что такой вариант возможен, — она взглянула на картину перед ней. Ей вспомнилось, как в шестнадцать лет она проводила каждую свободную минуту работая над искусством — курсовой для аттестата. Уроки, обеденные перерывы, ночи напролет — она стремилась к совершенству. Хотела доказать учителю, экзаменаторам, да и всему миру, что она нечто большее, чем протеже своей матери. Ей казалось, что если все увидят… если мать увидит… что у нее был другой карьерный путь, то, что ей действительно нравилось, ее настоящая страсть, то все сразу поменяется. Но несмотря на самую высокую оценку и то, что учитель дал рекомендации по ней в подготовительный курс по искусству, у нее был только один вариант — делать то, что Рода прикажет. В последние годы ей удавалось избегать моделинга, но она так и не смогла решительно отказать ей. Она позволила матери думать, что в конце концов вернется к этому бизнесу, и возможно, сама частично в это верила. Даже несмотря на то, что совсем этого не хотела, да и не была достаточно хороша, она допускала эту мысль просто, чтобы не думать о том, чего на самом деле хочет.
— Это еще одна Мадонна, — заметил Жюльен, когда Ава наконец вернулась к нему.
— Что?
— Мона, — пояснил он. — Это сокращение от Мадонны в итальянском.
— Правда? — спросила Ава. — Знаешь, что сказала бы моя мама? «Этой не помешало бы немного помады и конусовидный лифчик».
— А по моему мнению, от их отсутствия она только выигрывает.
Ава кивнула.
— Полностью согласна.
Глава 21
Отель «Азенкур»
После Моны Лизы они посетили временную выставку Юбера Робера. Согласно информации и Жюльену, художник был известен своими пейзажами и живописными изображениями руин. Ава потратила столько же времени, наблюдая за Жюльеном, рассматривающим картины, сколько смотрела на них сама. Ей нравилось то, как он останавливался перед ними, делал глубокий вдох, а затем замирал, словно стоял напротив человека, ожидая, пока тот начнет разговор. Казалось, он давал произведениям пространство, чтобы те могли вдохнуть и рассказать ему свою историю. В ее жизни было мало моментов, когда ей давали возможность вдохнуть полной грудью. Вместо того, чтобы постоянно беспокоиться о том, держит ли она осанку и плавную линию шеи, возможно, ей стоило задуматься о том, как постоять за себя и выяснить, чего она хотела от жизни.
К пяти вечера они вернулись в отель Авы. На дорогах были пробки — люди возвращались домой после работы. Снегопад продолжался, и Ава все еще мерзла. Ее конверсы насквозь промокли от снега, покрывающего тротуар. Через звуки сигналов такси и мопедов в морозном воздухе разносились голоса рождественских певцов. Аромат мяты, конфет и сосновых шишек сочились буквально из каждого здания.
Она улыбнулась Жюльену.
— Спасибо за сегодняшний день. Было весело.
— Да, — подтвердил он.
— Хорошие фотографии получились? — спросила она. — Может, удастся продать одну из них по цене маленькой страны?
Он сглотнул.
— Может быть. Кто знает, что будет нравиться людям в этом сезоне? Это как мода, разве не так?
— У Мадонны Лизы все сложилось неплохо, — ответила она.
Наступила тишина, и Ава не знала, что делать. Как правильно попрощаться с тем, с кем не была знакома еще вчера, но провела целый день, разделяя прекрасные моменты? С кем она, возможно, больше и не увидится? Во Франции целуют два раза в щеки, или один? Его взгляд был устремлен на нее. Его прическа не была испорчена шапкой. Лео никогда бы не допустил мысли надеть шапку, и неважно, насколько холодно на улице. Она вздрогнула. Почему она думает о Лео?
— Я, наверное, должен отпустить тебя, чтобы ты зашла согреться, — сказал Жюльен.
— Да, не помешало бы, — ответила она. — Нужно еще попытаться просушить обувь, пока Дебс вновь не потащила меня по клубам.
Она вытащила руку из кармана пальто и почти протянула ее ему для пожатия, но он наклонился вперед и поцеловал ее сначала в одну щеку, затем в другую. Ее лицо согревалось от каждого прикосновения, и она покраснела к тому моменту, как он отстранился.
— À bientôt, Мадонна.
— À bientôt, Жюльен.
Ава замялась. Она не хотела, чтобы он уходил. Как нелепо это было. Конечно же, ему надо было идти. Они были всего лишь двумя людьми, которые поспорили за ужином, а затем весь день осматривали достопримечательности, потому что похмелье Дебс не позволило той куда-либо выйти.
— Пока, — он помахал рукой и улыбнулся.
— Пока, — повторила она, и он развернулся. Он уходил, как и было положено случайным знакомым.
Его темное пальто и еще более темные волосы покрывались снежными хлопьями, пока он двигался вниз по улице мимо золотых и багровых лампочек на зданиях и мерцающих фар на дороге. Сегодняшний день был лучшим за долгое время… Париж, Франция, Камамбер, фалафель, Мона Лиза… и приятная компания, с которой эти впечатления можно было разделить.
— Жюльен! — позвала она, перекрикивая звуки улицы и делая пару шагов вперед, практически столкнувшись с кем-то в костюме феи. Слышал ли он ее? Она нашла взглядом его силуэт на дороге. Он обернулся, и она восприняла это как знак того, что нужно его догнать. Пробормотав извинения, она побежала сквозь толпу прогуливающихся людей.
Она сбилась с дыхания, когда остановилась перед ним.
— Прости… у тебя, наверное, куча других более важных дел… я просто подумала… может, тебе захочется повторить этот день, — ее зубы начали стучать. — Если нет, то скажи сразу, пока я не превратилась в снеговика.
