закружил по кабинету. — Если бы ты сейчас внимательно слушал, то понял бы, что списывать Плотникова со счетов не стоит.
Чёртова Митина. Из-за неё он упустил важную информацию, которой удалось разжиться Егорову.
— Ладно. Виноват. Я умудрисля все твои инсайды прослушать, — Яр прошёлся ладонью по волосам и выпустил воздух из лёгких. — Извини, брат. Башка совсем не тем занята. Не думал, что придётся сразу на нескольких фронтах отбиваться.
— Сочувствую, — Егоров упёрся ладонями в спинку кресла и побарабанил пальцами по её глянцевой коже. — Короче, в делах он сечёт. Это нужно как следует уяснить и не впадать в тяжкий грех недооценивать своего противника.
— Скажи ещё, он вернулся на родину, когда узнал о смерти моих родителей.
— М-м-м… плюс-минус, — кивнул Егоров. — Считаешь, это могло стать причиной?
— Подозреваю. Если всё, что он мне наговорил, принимать за истину, Плотников организовал против меня личный крестовый поход.
— Месть? — прищурился Егоров.
— Представляешь? — Яр усмехнулся и потёр заросшую щёку. — И я всё-таки подозреваю, новость о нашей с Митиной свадьбе его не особенно-то порадовала.
— Вот совсем не удивлён, — Егоров покачал головой. — Ну не просто же так он был на ней зациклен. Наверное, такие одержимости без следа не проходят.
— Слушай, нам бы его анамнезом разжиться, — невесело хмыкнул Яр. — Не удивлюсь, если он на учёте в психиатрии стоит с каким-нибудь тяжёлым расстройством.
— И теперь этот шизик — ваш замечательный сосед… Вот это, я тебе скажу, перспектива.
— Да плевать, — Яр брезгливо поморщился. — Если осядет в доме родителей и не будет отсвечивать, мне до него дела нет. И какая мне разница, кому долг отдавать. От того, что выплаты от меня ждёт Плотников, сумма долга не увеличится.
— Ну, это-то верно, — согласился Егоров. — Но ты всё же бери в расчёт его странности и желание отомстить. Пока мы не знаем, а вдруг Плотников — сторонник грязных приёмов?
Ярослав сжал челюсти:
— Ну, пусть попробует мне их продемонстрировать. Я ему оперативно абонемент в стоматологию выпишу.
Нет, он серьёзно не думал зацикливаться на этой проблеме. Ну не мог он воспринимать этого бледного интеллигента как угрозу, с которой стоило бы считаться.
Если уж что и волновало его прямо сейчас, так это неуместное желание схватить телефон и позвонить Митиной.
С какого бы?..
Может, это не Плотников кукушкой поехал? Может, это у него с мозгами всё не в полном порядке?
Просто, когда в утренних сумерках он выбрался-таки из постели, старательно игнорируя тот простой факт, что тело этому всячески сопротивлялось, Митина ещё спала. Во сне она выглядела исключительно мирно, но проснулась, должно быть, не в лучшем расположении духа.
Стоило только припомнить, как прошла эта ночь.
Через пару-тройку часов его рабочий день завершится, он вернётся домой, и она встретит его рассерженным взглядом и очередным ядовитым замечанием.
А он при этом будет отчётливо помнить, как её щека прижималась к его груди и какими мягкими на ощупь были её волосы.
Такая перспектива его откровенно пугала.
Поэтому стоило Егорову покинуть его кабинет, он и впрямь схватился за телефон.
Но вовсе не для того, чтобы звонить Митиной.
— Привет. Что делаешь сегодня вечером?
— Какой приятный сюрприз, — голос Илоны стелился горячим шёлком. — Не делаю ничего. Я совершенно свободна.
— Отлично. Жди в гости.
Глава 26
И чего он парился, господи?
Проблема-то решалась буквально на раз. Он это понял, когда Илона положила трубку, прежде томно пообещав ему наверстать упущенное за то время, пока они не виделись.
Ясно же как день, что все эти непонятные порывы по отношению к Митиной вызваны вынужденным, пусть и недолгим, воздержанием.
В последнее время был как-то совершенно не до секса. Все эти Лисицыны, Плотниковы, плюс рабочие вопросы тоже сами собой не решались.
Но решение проблемы найдено, и сейчас всё наконец-то наладится.
Сегодняшнюю ночь он проведёт в уютных объятиях Мельниковой.
Надо только отзвониться домой и сообщить, что сегодня останется в городе по делам. В конце концов ничего из ряда вон выходящего в такой ситуации нет, а Лисицын информацию проверять не поедет. Ему без труда и прислуга подтвердит, что Яр нередко в столице ночует, когда дел слишком много.
Он тихонько фыркнул, притормозив на светофоре. Хотел бы он увидеть эту картину — верная ищейка из «Фонда» отправляется на ночь глядя удостовериться, что ему не соврали.
Надо было охрану здания предупредить на тот случай, если на проходную его офиса вдруг явится странный человек с видом сотрудника конторы ритуальных услуг.
Знали бы только Громовы-старшие, какую нескучную жизнь они ему обеспечили…
При воспоминании о родителях в груди привычно заныло, хоть он и гнал от себя грустные мысли.
Но попробуй прогони скорбь. Стоит её пережить, и она с тобой навсегда. Зубы со временем, конечно, сотрёт, но окончательно их не потеряет. И стоит только отвлечься, продолжит пытаться их об тебя заточить.
— Что так долго-то? — Илона встречала его в полупрозрачном розовом пеньюаре.
Все прелести, считай, напоказ. Что, впрочем, он горячо одобрял. Вроде как.
— Не простудишься? — он переступил порог, закрывая за собой входную дверь её квартиры. — Извини, что задержался. Кругом адские пробки.
— Будешь наказан, — игриво подмигнула она, но не преминула скукситься. — Наряд не понравился?
А и правда, что в этом наряде сегодня могло его раздражать? Он же как раз за этим всем и приехал. Вообще-то план был таков: Илона откроет входную, он схватит её в охапку и потащит прямиком в спальню. Наплевать, что на ней. Быстрее бы к делу.
Вместо этого Яр стоял в её уютной прихожей, ощущая, как давит на плечи груз пережитого дня.
— Слушай, — он сам не верил, что подобное произносил, — всё круто. Просто… устал, замотался.
— Может, массаж? — приподняла Илона идеально подведённую бровь.
И-де-аль-но.
— Честно, не отказался бы.
Он наскоро принял душ и уж через полчаса жмурился от того, как приятно ныли мышцы под умелыми женскими пальцами.
— Ты — прелесть, — пробубнил он в матрас, послушно поворачивая голову под её немым указанием.
— Я знаю. Что, такой трудный день?
— Ага.
И ночь накануне. И утро.
Зато сейчас он нежился в гостеприимной постели своей настоящей женщины. А его жена понарошку наверняка занята тем, что распоряжается установить в их общей спальне раскладушку или, что вероятнее, большую софу. Ослушаться его приказа спать в другой комнате она вряд ил посмеет. Не после вчерашней ночи. Сама теперь понимает, чего им может стоить её упрямство. Но мириться с нынешним положением дел точно не будет.
В голове почему-то живо нарисовалась картинка, как Митина старательно застилает
