Дункан подкинул последнюю палку в огонь и мрачно сел у костра.
Малки уставился на мертвое тело. Атака изнутри прекратилась, не осталось и следа того ужаса, который поглотил несчастного медведя, только кровь и мех. Одна лишь голова напоминала величественного зверя, с которым встретился горец.
В этот миг шкура на голове лопнула. Малки наклонился вперед, готовый раскроить и череп, а потом медленно выпрямился, изумленно вздохнув.
Шкура постепенно исчезла, и появилось лицо юноши с золотистой кожей, как у Деме, которая быстро стала просто бледно-желтой. Часть черепа все еще покрывал мех, но в остальных местах появились иссиня-черные волосы. Безжизненные голубые глаза смотрели спокойно, ничто не указывало на то, какой ужасной смертью умер несчастный.
Малки в ужасе опустился на колени. Единственным способом прекратить мучения медведя было отсечь ему голову, но он не поступил бы так, зная, что перед ним человек.
- Прости меня, - пробормотал Малколм. - Я не ведал, что творил.
Утреннее солнце коснулось юного лица, ветерок играл черными волосами. Малки представил, каким этот человек был в жизни, и решил, что все же поступил правильно. Он снял серебряную серьгу и надел ее на пояс.
- Прощай, мишка. Да пребудет с тобой Господь.
Горец поднялся и ушел с поляны, не оглядываясь.
Озеро было таким же спокойно-зеркальным, как и накануне вечером. Теперь, ближе к полудню, когда стало жарко, оно нестерпимо блестело, а плеск воды о прибрежную гальку радовал слух. Талискер сидел на большом камне и болтал ногами в прохладной воде. Ему все меньше нравилось это место, и, глядя на кружащихся черных птиц на другой стороне, он пытался понять, вороны это или грачи.
- Если ты видишь одинокого грача, то это ворон, а приметив стаю воронов, знай, что перед тобой грачи, - пробормотал он, вспомнив присловье дедушки.
- Будешь говорить сам с собой - посадят под замок, - раздался знакомый голос с сильным шотландским акцентом.
- Малки! Господи, да где же ты был?
Горец ухмыльнулся, и Талискер слегка вздрогнул при виде белых десен и синих губ. В прошлый раз он видел их вечером, а не при ярком свете. На клинке запеклась кровь.
- Что случилось?
- Расскажу по дороге. Думаю, пришло время отправиться в путь. - Малки кивнул в сторону Чаплина. - Он готов к этому?
- Не знаю, он почти ничего не говорит, только молча смотрит в огонь.
- Ну что ж, идти ему придется, - с необычной строгостью объявил Малки, - или мы будем вынуждены бросить его здесь.
Талискер приподнял бровь, удивленный таким заявлением обычно добродушного воина, но ничего не сказал. Горец все объяснит ему, когда придет время.
- У тебя остался шоколад, Дункан?
- Да.
- Тогда завтрак подождет. Идем.
Наступающая осень окрашивала деревья в красно-золотые тона, землю покрывал ковер из опавших листьев. В лесу царила тишина. Все кругом застыло, даже птицы не пели. Солнце припекало, путникам стало совсем жарко и душно. Они шли на запад, а ночевать предполагали прямо в лесу.
- Думаю, Деме переоценила важность нашей миссии - что-то не видно местных жителей с хлебом-солью, - проворчал Талискер.
Малки промолчал. Он был рад, что они не проходили мимо поляны, где лежал убитый медведь. Ужасное зрелище не шло у него из головы, и он внимательно приглядывался к окрестным кустам, не таится ли в них злая тень. По дороге горец рассказал Талискеру и Чаплину о случившемся. Чаплин промолчал - он ни слова не сказал за весь день и шел как во сне. Талискера история не так поразила, как ожидал Малки, хотя он остановился и внимательно рассмотрел серьгу.
- Мне случалось наблюдать, как люди умирают, - продолжал Малки. - И от болезни, и в битве... Но это... Совсем молодой паренек... Все же я поступил правильно.
Горец посмотрел на Талискера, ожидая, что тот его поддержит, и он перестанет чувствовать себя отчасти виноватым в смерти сида. Однако Талискер только пожал плечами.
- Наверное.
- А ты как бы повел себя на моем месте? Что бы сделал?
- Ничего, - холодно отозвался Дункан. Малки некоторое время молчал.
- Вот, значит, как, приятель? Думаешь, ты такой сильный и жесткий человек?
Талискер повернулся к горцу, примирительно глядя на него.
- Нет, Малки. Я просто трус.
Ночь застала их милях в десяти от озера. Путники прошли так мало, потому что поздно отправились в дорогу и потому, что Чаплин шел очень медленно. Ночь оказалась холоднее предыдущей, и хотя деревья защищали от ветра, ледяной воздух предвещал скорое наступление морозов. Они снова набрали папоротника и собирались залезть в травяные гнезда, когда Малки выступил с неожиданным предложением:
- Слушай, Дункан, у меня нет пальто вроде твоего или чаплинского, чтобы укрыться им. Давайте спать по очереди, а один будет поддерживать огонь и сторожить. Тогда мы по крайней мере не замерзнем во сне.
- Хорошая идея, - согласился Талискер. - Тем более что в лесу водятся медведи.
- И другие твари, - пробормотал Малки.
Оба посмотрели на Чаплина - понимает ли он, что происходит? К всеобщему удивлению, полицейский поднял голову и кивнул:
- Я посторожу.
Талискеру выпало бодрствовать перед рассветом. Он видел, как ширится розовая полоса на горизонте, и чувствовал полузабытое умиротворенное спокойствие, несмотря на то что ему было холодно, страшно, а в голове все еще звучали слова Деме: "Там тебя ждут люди, люди, которым ты нужен..." Но зачем? Понятно, зачем может понадобиться воин. Он перевел взгляд на Малколма, настоящего героя, видевшего не одно сражение и погибшего в бою. Затем посмотрел на светлеющее небо, на котором осталась только одна одинокая яркая звезда, и сказал себе, что будет любоваться ею каждое утро.
Дункан уже собирался разбудить остальных, когда заметил странное движение в лесу неподалеку. Он напряженно всмотрелся в сумрак подлеска, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в неверном утреннем свете, и наконец увидел, что возле одного дерева что-то зашевелилось. В стволе старого дуба, покрытого лишайником, узловатого и сучковатого, угадывалось нечто странное...
Дерево стало человеком. Нет, от ствола отделилась фигура. В сумраке трудно было разобрать, что же произошло на самом деле. Похоже, часть огромного дуба обратилась в старика.
Высокого, все еще стройного, с посохом, напоминающим молодое деревце. Узлы и неровности ствола исчезли, превратившись в длинный плащ, хозяин которого постучал посохом по дубу и углубился в лес. В неверном утреннем свете его длинные седые волосы и короткая бородка отливали серебром, темно-карие глаза светились добротой и мудростью, движения были неторопливы и размеренны. Даже не посмотрев в сторону Талискера, он исчез в чаще. Напоследок Дункану почудился проблеск желтого, который так не вязался с общей благообразностью старца, что в памяти всплыл странный образ... Не может быть!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
