Все в ней было преисполнено жизни. И волосы, и улыбка, внезапно озаряющая лицо, и все ее тело. Даже ее одежда. Сегодня она надела темно-синюю блузку и заправила ее в черные джинсы. Яркая распахнутая жилетка подчеркивала совершенную линию груди. При каждом ее шаге длинные серьги сверкали. Он подумал, что ни разу не видел ее в скучном наряде.
Подойдя к изгороди, Джесси что-то тихо сказала Грейди и только потом обратилась к Майку:
– Доброе утро.
Неприветливо поздоровавшись, он отвернулся. Подобрав лассо, Майк попытался свернуть его в кольца левой рукой. Но рука, хоть и здоровая, казалась чужой. Он в сердцах отшвырнул лассо.
– Что вам надо? – зло спросил он у Джесси.
Она отшатнулась, взгляд ее темных глаз был ошеломленным.
– Решила устроить себе перерыв, – ответила она. – Если я раздражаю вас, то могу уйти.
– Не обращайте на него внимания, – успокоил ее Грейди. – Он любит выступать на публике. Разве не так, Майк? – Тот промолчал. – Я помню, как однажды на авианосец прибыли сенаторы и какие-то шишки из НАТО. Небо было чистым, однако ветер дул попутный. Никто не хотел садиться на авианосец, так как сильный попутный ветер мог сдуть самолет с посадочной полосы. Однако наш мальчик, Майк, решил бросить вызов судьбе.
Майк повернулся к ним спиной. Он гнал прочь воспоминания. Однако, сворачивая лассо, он чувствовал на губах соленый привкус морской воды и слышал озабоченный голос своего ОРР.
«Нам нельзя опозориться, – говорил тот. – Этот сенатор из моего родного штата. И журналисты оттуда же. Моя мама будет смотреть меня по телевизору».
«Не потейте от страха, – заявил Майк, залезая в кабину самолета. – Мы асы». И у них действительно получилось. Идеальная посадка на авианосец. Колеса дважды ударяются о палубу, хвостовой крюк цепляется за трос, раздается душераздирающий скрежет, и F-14 замирает на месте. В тот день Майк стал главным героем всех выпусков новостей Си-эн-эн. Майк бросил лассо. Оно пролетело над землей и упало в пяти футах от соломенной лошадиной головы.
– Отлично, – одобрил Грейди. – Не забывай о запястье. Майк пробормотал себе под нос проклятия в адрес старика.
Он всеми силами старался игнорировать Джесси, но все же следил за ней краешком глаза. Она сидела на изгороди. Ее сапоги блестели в лучах солнца. Они были глубокого коричневого цвета с рыжиной – такого же цвета, как ее волосы. Джесси смеялась какой-то шутке Грейди. Тот же ветер, что наполнил его ноздри ароматом ее духов, донес до него и этот нежный звук.
Прошло много времени с тех пор, как он желал женщину, и еще больше – с тех нор, как он стал задумываться, удастся ли ему затащить к себе в постель хоть одну. Майк подтянул к себе лассо и свернул его кольцами. Готовясь к броску, он вспоминал, как обычно женщины пытались соблазнить его. У него самого методы ухаживания были отработаны годами, он даже и не задумывался перед тем, как начать действовать. Лассо метнулось к рубашке, набитой соломой, а в его памяти всплыл образ исключительно длинноногой брюнетки, которая, пока они ласкали друг друга в постели, все старалась дотронуться до медалей, прикрепленных к его кителю, висевшему на спинке стула. А другая, усевшись на него верхом, попросила его надеть шляпу. При каждом страстном рывке ее бедер шляпа сползала ему на лицо все ниже и ниже. Лассо коснулось лошадиной головы, но в последний момент соскользнуло на землю.
– Намного лучше, – крикнул Грейди.
Майк не обратил на него внимания. Приподняв стетсон, он вытер вспотевший лоб и водрузил шляпу на место. Он спиной чувствовал, что Джесси наблюдает за ним, и заставил себя сосредоточиться на лассо и на «лошади». Вместо смеха Джесси и голоса Грейди он услышал вдруг рев огромной толпы, запрудившей улицы Нью-Йорка во время парада по случаю окончания войны в Персидском заливе. Он вспомнил, как Пэм ждала его возвращения в отель.
Пэм. Майк бросил лассо. На этот раз оно попало точно в цель. Джесси зааплодировала, а Грейди громко свистнул. Майк сделал вид, что не заметил этого. Минуло почти полгода с тех пор, как он видел Пэм.
Прошлое поглотило его сознание, и вместо пыльного загона он снова очутился в госпитале. Снова его мучила непрекращающаяся боль, снова он проклинал судьбу за то, что лишился возможности летать.
Пэм навещала его дважды. В первый раз она была любящей подругой, уверенной в его выздоровлении. Красивая и элегантная блондинка, она зарабатывала на жизнь тем, что демонстрировала дамское белье в популярном каталоге. Они обсуждали их будущее. У него не хватило мужества открыть ей правду: что у них нет будущего, что он никогда не будет летать, что его отправят в отставку. Он знал, что произойдет, когда Пэм все станет известно. Несмотря на два года совместной жизни, она уйдет прочь и даже не оглянется. Она ясно дала понять еще вначале, что ее интересует именно летчик-истребитель. Честная сделка: ведь его самого интересовала модель. Любовь, верность или привязанность не входили в соглашение. Он не знал, чем она занимается вдали от него, и не спрашивал ее об этом. Она отвечала ему тем же.
Майк бросил лассо, и во второй раз петля обвила соломенную голову. Готовясь к следующему броску, он поменял позицию.
В конечном итоге Пэм узнала правду от одного из его сослуживцев. Вечером того же дня она пришла сообщить, что между ними все кончено. Она, как всегда, была потрясающе красива – само совершенство. Его сердце пронзила боль, но не оттого, что он теряет ее. Просто ее дезертирство внезапной вспышкой высветило страшную истину. Без крыльев он никто. Лишь жалкая оболочка, существующая, но не живущая. В какой-то момент, встретившись с Пэм взглядом, он увидел в ее зеленых глазах ярость, которая тут же уступила место жалости. Она поцеловала Майка в лоб, словно он был ее дедушкой. Нет, подумал Майк, покачав головой, словно он уже не был мужчиной.
Джесси опять засмеялась. Он глянул через плечо. Она закинула голову назад и держалась за изгородь обеими руками. Солнце осветило длинную шею. С такой кожей она быстро загорит и станет бронзовой. Интересно, подумал Майк, а какого оттенка кожа у нее на самых светлых местах. Кожа Пэм была молочно-белой, но что касается Джесси – он мог поспорить, – то у нее кожа должна быть кремоватой с золотистым оттенком.
Джесси посмотрела на него, и их глаза встретились. Что-то вспыхнуло между ними. Нечто раскаленное и наэлектризованное. Неожиданно Майк почувствовал вкус ее губ, а его ладонь, обтянутая перчаткой, вспомнила ощущение мягкого тела. На секунду он затаил дыхание, потом медленно выдохнул. Острая боль в искалеченной руке больше не волновала. Джесси вернула ему сознание своей полноценности.
– Может, вы научите меня бросать лассо, – попросила она. – Хотя я совершенно лишена меткости.
