Читаем без скачивания Жить и умереть свободным - Сергей Зверев

Зимовье было найдено к вечеру. Это была старая, но еще добротная избушка на высоких дубовых сваях, утопавшая в снегах и почти полностью сливавшаяся с ландшафтом зимней тайги. Подобных зимовий на Дальнем Востоке куда больше, чем обитаемых. Охотники умирают или, состарившись, перебираются в город. Да и живности в тайге становится все меньше и меньше. Причин этому много: наступление цивилизации, загрязнение лесов, невероятное количество браконьеров, хищническая вырубка. Да и молодых промысловиков, согласных месяцами жить вдали от цивилизации, можно по пальцам пересчитать.

Подфартило им даже в зимовье. Брошенная лесная избушка оказалась вполне приспособленной для того, чтобы пересидеть тут несколько дней. Кроме самодельной мебели, тут обнаружилась весьма добротная «буржуйка», сделанная из металлической бочки. В поленнице даже отыскался и небольшой запас дров, видимо, сделанных предыдущим хозяином. Правда, в избушке царила мерзость запустения: разводы плесени по стенам, густая мохнатая паутина, толстенный слой пыли… Однако, по мнению Астафьева, это было хорошим знаком, свидетельствовавшим, что сюда вот уже несколько лет никто не наведывался.

Зимнее солнце зажигало наледь окон. Косые кресты рам ложились на заиндевевшие половицы. Развалившись на топчане, покрытом полуистлевшей оленьей шкурой, Чалый лениво листал растрепанный журнал середины девяностых, найденный среди тряпья. Малина, склонившись к «буржуйке», грел озябшие руки. Некоторое время беглецы молчали. Слышны были только сопение Астафьева да треск дров в жерле печи.

Зимовье постепенно прогревалось. Поленья сухо трещали в печи. С едва различимым треском оттаивали промерзшие бревенчатые стены, с потолка то и дело капало.

– Слышь, Витек, – Астафьев отложил журнал. – Так ты мне до сих пор не рассказал: как проще всего к вертолетам попасть?

– Если на основном аэродроме – это почти невозможно, – по размышлении ответил Малинин. – Но если это не аэродром, а временная вертолетная площадка, то можно попробовать.

– Да мне по херу, что там – площадка, не площадка! – раздраженно отмахнулся Чалый. – Ты мне чисто конкретно объясни: сколько там охраны. Чем вооружена. Имеет ли право стрелять. Что там говорить надо – может, пароль какой-нибудь. Ну?

– Там часовой должен стоять, – наморщил лоб бывший вертолетчик. – С автоматом и всем, чем положено. Два рожка по тридцать патронов. Первая команда: «стой, кто идет?», вторая: «стой, стрелять буду!» – и предупредительный выстрел вверх, а после – стрельба на поражение.

– Так что – вообще никак к тем «вертушкам» подойти нельзя? – не поверил Астафьев.

– Вот если бы где-нибудь раздобыть военную форму… – задумчиво протянул Витек. – Тогда можно было бы попробовать проникнуть хотя бы на территорию вертолетной площадки.

Спустя часа полтора зимовье прогрелось окончательно. Металлическая «буржуйка» раскалилась почти докрасна. Малинин, разнеженный теплом и безопасностью, развалился в огромном кресле и смежил веки. Чалый сосредоточенно курил, явно что-то обдумывая.

– Слышь, Малина, – позвал он. – А если бы я военную форму нашел… Ну, шинель там или летную куртку, офицерскую фуру или треух с кокардой. Смог бы к вертолетам пройти?

– По Уставу только начальник караула может к часовому приближаться.

– Да что ты заладил – «Устав», «караул»! Я тебя про другое спрашиваю. Прикинь: на тебе авиационный макинтош. Темно, сугробы, снегопад, морды твоей не видно. Идешь к часовому. Он тебе – «стой!», а ты приближаешься… на расстояние пистолетного выстрела. Неужели первым в тебя стрелять будет? Или очко заиграет?..

– А зачем тебе вертолет?

– Так надо! – гаркнул Чалый, заметно раздражаясь.

– Ну, если я просто в военной форме буду, а остальное ты берешь на себя… Я-то стрелять в людей не умею.

– А с тебя это не требуется. Так согласен или нет?

– Согласен… – выдавил из себя Малина после непродолжительной, но очень напряженной паузы; он прекрасно знал, что сможет сделать с ним собеседник в случае несогласия.

– А форму где ты возьмешь?

– Где надо, не твоя забота. А если согласен, то давай отоспимся, отойдем от мороза – и за мной.

– Вновь в Февральск?

– Ну не в Москву же!

– Товарищи офицеры, – командир вертолетной части внимательно осмотрел сидящих слева и справа подчиненных. – Только что из Штаба получена телефонограмма. У нас тут две новости. Одна хреновая, а другая еще хуже. Даже не знаю, с какой начинать.

За столом, кроме самого командира, собралось основное начальство: заместитель командира части, заместитель по летной подготовке, начштаба и комендант гарнизона. О хреновых новостях они, естественно, знали и без телефонограммы, ведь в Февральске теперь только о них и говорили. И потому давно уже прикинули встречные предложения.

Командир продолжал:

– Не буду утомлять вас кровавыми подробностями. И о тигре-людоеде, и о двух бежавших уголовниках вы уже знаете. Тигр растерзал пока только двух человек: какого-то бомжа и начальника поселковой полиции. А вот уголовники, судя по всему, пострашней таежного зверя, потому что совершают преступления с еще большими дерзостью и цинизмом. О событиях в магазине «Культтовары» все вы уже знаете. С позавчерашнего дня без вести пропавшими числятся всем вам известный китаец Ян Сунь и подсобный рабочий на кладбище… м-м-м… – говоривший взглянул в лежащую на столе папку, – некто Алексей Решетников. Вполне возможно, что они тоже стали жертвами беглых зэков, ведь в офисе фирмы Ян Суня все перевернуто вверх дном. Ну а о смерти нашего боевого товарища Татьяны Дробязко, которую вы все хорошо знали, и говорить не хочется… Короче, какие у кого предложения? Прошу высказываться.

Первым, как и положено, высказался замкомандира. С его слов выходило, что и тигром-каннибалом, и беглыми зэками должны заниматься менты или хотя бы внутренние войска. Его поддержал заместитель по летной подготовке: мол, часть недоукомплектована личным составом, людей и так мало, а если снимать вертолетчиков с полетов – кто будет охранять мирное небо над головой? У коменданта гарнизона, однако, было иное предложение: отрядить на патрулирование Февральска пять-шесть нарядов старослужащих под началом опытных прапорщиков.

– Естественно, с автоматами и всем, чем положено, – закончил он.

Командир взглянул на него с досадой. Комендант, ранее служивший на благодатной Кубани, был переведен в Приморье сравнительно недавно и потому не знал всех тонкостей службы в здешних местах.

– Тут тебе не сочинские пляжи, где все патрули на виду и все люди в пределах видимости. Да ты хоть представляешь, чем это все может в поселке закончиться?! – засокрушался командир. – Ну, отправим мы для патрулирования пять патрулей… Это по три человека – уже пятнадцать. Так вот, могу тебе гарантировать, что из них минимум человек десять тут же забьются в какие-нибудь заброшенные дома и будут глушить спирт. Под началом опытных прапорщиков, кстати говоря. Так что придется отправлять на их поиски еще как минимум человек пятнадцать. А где их взять?

Совещание шло часа полтора, пока наконец не пришли к единому решению. Патрули в Февральск отправить, но не из старослужащих, а из молодых, и под началом молодых же офицеров. После патрулирования всех немедленно тестировать на алкоголь и в случае обнаружения такового карать безжалостно и сурово. А главное – не соваться в тайгу ни в светлое, ни, упаси бог, в темное время суток.

– Так ведь и тигр-людоед, и те уголовнички наверняка не в Февральске живут, – справедливо напомнил комендант гарнизона. – Мало в тайге брошенных зимовий?

– Нам что сказано? – прищурился командир вертолетной части. – «Принять меры и доложить об их выполнении». Что и сделаем. А ловить арестантов и тигра мы не собираемся. Тут вроде бы не сегодня завтра спецназ Минюста должен появиться. Пусть по тем беглецам и работают.

Спустя полчаса в воинской части началось хаотичное движение. Суетились командиры, срочно формировались патрули, офицеры получали табельное оружие и соответствующие инструкции, нередко противоречивые. Естественно, мерзнуть в патруле на поселковых улицах никто не хотел. Да и перспектива встретиться хоть с двуногим, хоть с четвероногим зверьем никого особо не вдохновляла.

Приказ приказом, но любой командирский приказ, особенно если он прозвучал неопределенно – «выделить людей» – и без конкретных фамилий, всегда можно попробовать обойти.

Заместитель по летной подготовке категорически отказался отпускать в патрули своих подчиненных – мол, а если боевая тревога, а он не сумеет поднять в воздух вверенные ему вертолеты? За такое в лучшем случае можно лишиться погон, а в худшем…

Старший инженер эскадрильи также не хотел отдавать в патрули своих механиков-ремонтников. Мол – три вертолета на консервации, два – на плановой профилактике, у одного движок полностью запорот, еще у одной машины вообще винты сняты, если до конца недели не отремонтируем – неприятности будут не только у меня, но и у слишком ретивого командира, решившего возложить на боевых авиаторов обязанности презренных ментов!