Здесь надо было, гордо развернувшись и со всего маху хлопнув дверью, уйти. Но старик во время моей пламенной речи, тяжело опираясь на руки, сел в кровати и, дыша поверхностно и отрывисто, зло смотрел на меня. А потом изрек:
- Моя дочь не была беспутницей! Все врут! У них с мужем договор. У него была своя личная жизнь в столице или графском замке, ее это не заботило. А она хотела только магичить. За все эти годы у нее было только два кавалера. Она же женщина! – Он не сводил с меня все еще злого взгляда. - Кто вы все такие, чтобы судить ее?! Святые? Сама-то ты девой невинной жила?
Глупо ему сейчас рассказывать про мою жизнь на Земле, объяснять про разницу отношений вне брака и после произнесения слов верности при бракосочетании. И вопрос у него был скорее риторический. Вообще, зачем я в моралисты полезла, никогда же ханжой не была? Просто меня оскорбили его слова о приличном поведении, но грязь-то зачем на него выплеснула? Предупреждал же Эдвин, что старик болен, доводить его не стоит. Слишком уж сильно я в образ герцогини Котоварской вжилась.
Но терзания мои никого не волновали, старик был так же зол. А я еще из образа не вышла, только поэтому и спросила:
- А эти ее стражи? – Махнула рукой в сторону двери. – Разве не ее любовники?
Кажется, я шокировала старика. Он даже злиться перестал, взгляд стал настолько возмущенным, что для злости просто не осталось места.
- Любовники? Они? Это ее братья! Молочные! Сыновья ее кормилицы: Эдвин, Идан, Юджи, Адин. – И спокойнее продолжил. - Хорошие парни. Сильные воины. Я поэтому и поставил их в ее охрану. А то лезут всякие…с искренними чувствами. А потом устаешь за эти чувства благодеяниями платить.
Мне показалось он сейчас про Кавану и ему подобным, кто готов через близкие отношения пробиться повыше. И у светлой леди таких было только двое? Что-то не верится…
- Сядь. - Это мне приказали. – Надо тебе кое-что разъяснить. Рассказать о дочке.
Слава тебе, Господи! А я думала дальше шпионскими методами сведения получать.
- Подай питьё с того стола.
После того, как он попил, а я вернула кружку на место, потом взбила подушки и помогла ему удобно устроиться, старик пригласил и меня сесть на кровать. Уставившись в пространство, он начал своё повествование:
- Безва была четвертым ребенком в семье. Поздним. Мне было далеко за пятьдесят. Три старших сына были сильными воздушниками, как их мать. У меня самого восьмой уровень, что тоже считается мощью. Но это не двенадцатый, когда можешь остановить девятый вал в океане, играть штормовыми облаками, тряхнуть землю, даже управлять драконьим пламенем. Это не под силу даже огневикам, пусть их уровень хоть трижды двенадцатый!
- И такой бывает?
Его взгляд сфокусировался на мне:
- Что?
- Трижды двенадцатый уровень.
Мне было это и вправду интересно, а он подумал,наверно, что я издеваюсь.
- Нет, конечно. Не отвлекай глупыми вопросами. Откуда ты такая, бестолочь, взялась!?
Я подумала, что не стоит обижаться: у него самого маразм не за горами. И на вопрос не ответила. «Информация, мне нужна информация» - отныне повторяю эти слова, как мантру.
- Мне повезло с сильной женой. - Печальная улыбка осветила его морщинистое лицо. – С сильной, доброй и умной. Мы вместе обучали сыновей. У меня был надёжный наследник, старший сын, Кин. Безва в честь него назвала первенца. Второй, Стин, мечтал служить в гвардии короля. Его туда зачислили еще в трехлетнем возрасте. А младший, Шаин, хотел возглавить охрану замка. Мы на нашу долгожданную девочку не налагали никаких обязательств. У нее было право самой выбрать свой путь. Она хотела стать магом. Свободным. Двенадцатый уровень воздушника – немыслимая сила. Она тренировалась с братьями. Мечтала о полевом образовании, чтоб не поступать в Магическую Академию. – Заметив недоумение на моем лице, разъяснил. – В Академии много наследников знатных родов, она не хотела отбиваться от женихов. Вообще не хотела замуж, не хотела заводить детей, чтоб не запирать магию. Она хотела быть магом-воином, а не…
«…а не инкубатором», - мысленно закончила за него.
- … а не комнатной птичкой в золотой клетке, - сказал на выдохе, ухмыльнувшить.- это ее слова. Она была сильной девочкой. И за спинами братьев могла позволить себе свободу. А мы с женой ее поддерживали. Но война все сломала. Мы воевали с Иланской Империей. – Тягостное молчание.- Они погибли. Мои мальчики. Трое. Почти в конце войны. Когда мы уже примирились с Иланой, поднялась нежить. Волна сменялась новой волной. Объединившись со вчерашним врагом, мы гасили некроволны. Стин погиб рано утром, до последнего отражал атаки нежити от многолюдного села, которое не успели эвакуировать.. А Кин и Шаин – вечером, прикрывая друг друга в Большой битве. Мои мальчики были очень храбрыми. – Я старалась не смотреть, как он усиленно моргает, скрывая слезы. Просто у них не было шанса. Там многие полегли: и с нашей стороны, и с Иланской Империи, и с других стран.
Видно было, что старик сейчас заново переживает свое горе. Потерять трех сыновей в один день, может ли что-то быть страшнее? Оказалось, что может. Они с женой днем узнали о гибели среднего сына, король лично выразил соболезнование. А на утро следующего дня им порталом доставили три тела, они оплакивали одного героя, а хоронить привезли троих. И ни король, ни кто-либо из его окружения повторно соболезнования не выражал. Даже не уведомили, что ночью чета герцогов Котоварских осталась без сыновей.
- Шестьсот пятьдесят восемь чьих-то сыновей погибло в Большой ночной битве. Это только с нашего государства: мои сыновья, сын, брат и племянники короля, знатные аристократы, маги, воины, обычные некроманты – цвет нации. Тогда не до соболезнований было, мы массово зажигали погребальные костры. Моя жена оплакивала наших мальчиков, когда ей стало плохо… Бдящие не смогли ей помочь. Это был страшный день, худший в моей жизни и в истории всего государства. А моя девочка тогда показала себя истинной леди. Она организовала все: сама омыла тело матери, сама разожгла четыре погребальных костра. Я выжил благодаря ей. Герцогство выстояло на хрупких плечах пятнадцатилетней девочки.
