В какой–то момент, я задумался о том, что возможно, ей сложно это делать для нас? Но в разговоре, Бука полностью меня успокоила и сказала, что привыкла готовить. Я же все равно старался помочь — делал все, что говорила Катя.
У отца даже спрашивать не надо было — он был счастлив от ежедневных ужинов и даже стал брать с собой готовую Катину еду на работу. Это был настоящий шок, как для мамы, так и для меня.
Что же касается мамы, то тут совершенно не понятно, нравилась ли ей вся эта ситуация с новой соседкой или нет. Спрашивать было бесполезно — мама достаточно хорошая актриса, поэтому она ответит, что–то дипломатичное.
В чем я уверен на сто процентов — это в том, что, если бы все было плохо, молчать бы она не стала, выставила за порог не только Катю, но и меня.
Сохранялась одна небольшая странность — в нашей квартире стала пропадать еда. Вот наготовит Катя с вечера, отложит порцию для завтрашнего обеда моему отцу, а остатки сложит в контейнер и отправит в холодильник, а утром заглядываешь туда и видишь один оставшийся кусок.
Все очень похоже на меня, но всю ночь я провожу в объятиях Кати. В общем, я хранил секрет отца как мог.
Егор снова куда–то запропастился, вероятно, пытался разобраться в своем любовном треугольнике, от нас помощь он категорически отказался принимать.
Сегодня у Кати был выходной, поэтому я, заранее освободил от работы этот день, чтобы провести время вместе с девушкой. Но ближе к обеду она заявила, что хочет блинов, поэтому, теперь я сидел на кухне, за столом и смотрел, как Катерина умудряется жарить блины на двух сковородках.
Смотрел и пускал слюни и на блинчики, и на нее.
Катя была одета в широкие шорты и футболку, волосы собраны в пучок на макушке — вот такая она мне нравилась больше всего. Домашняя, мягкая, нежная. Никакой тебе колючей ежихи.
Вообще, в последнее время мы достаточно притерлись друг к другу. Настолько, что Катя стала спокойно просыпаться в моих объятиях каждое утро. Даже ни разу не обещала меня прикончить. Уверен, что она и сама кайфует от этого, просто боится показать свои чувства.
— Бука, а тебе еще долго блины жарить? — спросил я, и почувствовал, как внутри отозвался желудок.
Катя тоже это услышала, повернулась ко мне, сделала лицо в духе: “как же с тобой сложно”, а потом отложила на тарелку несколько блинчиков и поставила передо мной.
— Выходи за меня замуж, — привычно предложил я, заглядывая ей в лицо, а Катя привычно закатила глаза и ответила:
— В следующей жизни, — и вернулась снова к жарке блинов.
Я достал из холодильника сметану, сгущенку и варенье, начал поглощать, все блинчики. Они были божественны! Как, в принципе, и все что готовила Катя.
— Где ты научилась так готовить? — спросил я, прожевывая первый блин, смазанный сметаной.
— Мама научила, — пожала плечами Катя и продолжила свое дело. — Папа большой любитель поесть, а у мамы много работы, поэтому она научила меня всему, чтобы я могла быть на подхвате. А потом, когда я стала жить с Алинкой, мы начали экспериментировать, ну и как–то закрутилось.
Я сложил блинчик треугольником, макнул в банку с малиновым вареньем и полностью засунул его в рот.
— М–м–м, это лучшее, что я ел в своей жизни!
— Ты говорил вчера также про запеченную курицу, и про лазанью накануне, улыбнулась девушка, оборачиваясь.
— Всё так, Ежиха. Вся твоя еда — это лучшее, что я ел в своей жизни! — и радостно улыбнулся.
— Отец сегодня не стал брать себе еду на обед, — заметила Катя, в ее голосе проскользнули нотки досады.
— Да, но не вздумай принимать это на свой счет. У него ежемесячная встреча с армейским другом — Игнатом, тот периодически приезжает к нам в город в командировку, и они едут обедать в ресторан.
— Понятно, — Катя кивнула, отложила пожарившиеся блины с двух сковородок и налила новое тесто на горячий металл.
— Чем займемся сегодня? — спросил я.
— Может, встретимся с Алиной и Димой? Она приглашала вчера в гости.
— Отличная идея.
В коридоре раздались звуки открываемой двери и голоса двух человек, а затем прокричал отец:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Молодежь! Есть кто дома?
Я прокричал в ответ со своего места:
— Все дома, мы на кухне жарим блины, — и запихнул в рот новый блин.
— Блины — это хорошо, — голос отца приближался все ближе. — А я документы забыл, поэтому пришлось вернуться и дай, думаю, познакомлю заодно своего друга с сыном и его девушкой.
В комнату сначала вошел мой отец с улыбкой на лице, а следом появился мужчина, ростом выше отца, одетый по форме, с военной выправкой. Широкоплечий, с сединой в волосах, с большими руками, настоящий русский богатырь.
Мне даже сразу захотелось выровнять спину и отдать честь. В какой–то момент проскользнула мысль — как хорошо, что мы не видимся с другом отца, иначе каждый раз на меня будет накатывать мандраж.
Мужик явно был суров, пока я дожевывал интенсивно блин, чтобы поздороваться, параллельно поднимаясь со своего места для рукопожатия, со стороны плиты, где жарились блинчики пискнул голос, очень похожий на голос моей фиктивной–настоящей девушки.
— Папа?
— Катерина? — пробасил друг отца, а я подавился блинчиком и начал неистово кашлять.
В этот самый момент я подумал, что, пожалуй, умереть от застрявшего в горле блинчика будет самым простым выходом из этой, охренеть, какой сложной ситуации.
Глава 20. Катя
На каждую экстренную ситуацию в жизни умные люди придумали Правила Поведения.
Например: Правила поведения при землетрясении гласят:
Сохраняйте спокойствие
Встаньте у внутренней стены
Держитесь подальше от окон
Правила поведения при авиакатастрофе сообщают:
Наденьте кислородную маску
Пристегните ремни безопасности и готовьтесь к резкому снижению.
Кто–то в этом огромном мире наверняка должен был придумать правила поведения для гребаной катастрофы, в которую только что попала я.
Вот стою я перед папой, усиленно моргаю как дура, и молюсь про себя, чтобы все это было сном или миражем. Иначе, как я смогу объяснить все, что происходит ему? А даже, если и объясню, это не дает никаких гарантий, того, что отец меня поймет. Он довольно сложный человек в силу рода своей деятельности, и воспитывать дочь ему сложнее, чем тысячу солдат, уж поверьте. Разговор у него будет прост: ать — два — чемодан в зубы — марш домой.
— Горят, — просто сказал Женя.
Да Женечка, жопы у нас с тобой не то, что горят, а пылают синим пламенем. И нет никакой возможности их потушить. Перевела взгляд с шокированного отца, который пытался продырявить меня своим взглядом, и посмотрела на своего будущего мертвого–фиктивного парня, который был бледен, и стоя смотрел на меня немигающе.
— Кать, блины горят, — повторил он и для верности ткнул пальцем за мою спину.
Тут только я поняла, что немая сцена затянулась, и блинчики мои успели сыграть в ящик, поэтому, резко развернувшись, скинула их в мусорное ведро, выключила плиту и снова развернулась к отцу, который положения тела не менял ни на секунду, и даже кажется, не моргал.
— Игнат? Я не понял, Катя — твоя дочь? — первый пришел в себя шокированный Юрий Олегович, за что ему большое спасибо.
— Игнат? — переспросил Женя, — Катиного отца зовут Михаил.
— Игнат — это кличка, еще со времен армии, взятая от фамилии — Игнатьев, — пояснил Мельник старший. — А зовут моего товарища Михаил. Михаил Дмитриевич.
Женя громко проглотил слюну, Мельник–старший по очереди смотрел на каждого участника этой сцены, отец буравил меня взглядом, а я… я…
Как же я могла попасть в такую ситуацию?
Это все было похоже на очень несмешной анекдот, сюр, бред, но никак не на реальность.
— Юр, ты понимаешь, что происходит? — спросил мой папа, наконец, оторвав свой взгляд от меня и переводя его на Женю.
