под ногами, после чего раздражённо сказал:
— Только вот способностей-то нет нихрена! Сила чуть подросла, и всё… Это ж разве признак избранности? Качаться надо, а как — очень хороший вопрос.
— А помнишь Витька? — фыркнул третий, вертлявый паренёк с жёлтым кольцом, по имени Антон. — Он так радовался, что активировался… А кольцо-то, зелёное вылезло! Ха-ха! Самый бесполезный подгон в новой жизни! Хорошо хоть сам позориться не стал, и ушёл из банды, а то в миг бы стал бегунком каким-нибудь…
Все дружно захохотали, и именно в этот момент дверь гаража со скрипом отворилась, после чего внутрь вошёл Вадим. Он был старше всех собравшихся, лет под сорок, с обветренным лицом и холодными волчьими глазами. Под его ногами тоже горело красное кольцо, но как будто более насыщенное, почти багровое. Он молча прошёл к столу, и разговор ребят затих сам по себе.
Вадим несколько секунд посмотрел на своих подпевал, словно оценивая, а потом с тяжёлым грохотом опустил на стол перед ними массивный пистолет с накрученным самодельным пламегасителем, вызвав этим простым действием просто звенящую тишину, повисшую в воздухе.
— Весело вам, — голос Вадима был низким и ровным, без единой нотки веселья. — Мир рухнул, а вы ржёте, как кони… Кончайте трепаться. Пора брать от этой новой жизни всё, что положено сильным.
Он обвёл их взглядом, и решил раскрыть свои мысли более подробно:
— Качаться надо, а без стволов, с одними этими фонариками под ногами, — он ткнул пальцем в своё кольцо, — мы так и останемся мелкими шавками.
Пацаны одобрительно заголосили, а Вадим, скупо ухмыльнувшись, продолжил:
— Вспомнил я короче одного своего кореша… Падла тот ещё, но его сын в военном институте нашем учился, пока его на третьем курсе не выгнали за пьянку… Я сегодня с этим оболтусом встретился, пообщался по-свойски, и поведал он мне одну историю, от которой у меня аж дух захватило.
После этих слов Вадим наклонился ближе к своим подпевалам, и тихим голосом продолжил:
— Короче, братва… Сегодня в ночь мы с вами идём на дело. Я решил воспользоваться случаем и зайти в гости к воякам, чтобы позаимствовать у них всё, что плохо лежит. Мы с вами совершим налёт на институт, а если быть точным — на их склад вооружения.
После этих смелых слов в гараже воцарилась воистину мёртвая тишина. Глеб перестал ухмыляться, Марк недоверчиво хмыкнул, а Антон заёрзал на месте, будто собирался прямо сейчас уйти отсюда как можно дальше.
— Босс, ты в своём уме? — первым нарушил молчание Марк, и тут же продолжил, повысив голос, пытаясь донести прописные истины:
— Это же военные! Да если мы туда только рыпнемся — они нас как мух перебьют и не почешутся!
— Вы чё, зассали что ли? — Вадим холодно посмотрел на него, и тяжело вздохнув, начал объяснять:
— Слушайте сюда и не спорьте. Малой сказал, что въезд с задней части института уже много лет охраняет только один караульный, и знаете кто этот караульный? Галимый курсант!
Не мне вам говорить, что эти сопляки, от мамкиной юбки оторванные, очканут ствол применять, даже если мы перед ними весь их институт вывезем! Они же следуют своему уставу, и капец как боятся шмальнуть со ствола просто так, потому что знают, что потом их просто одолеют с различными бумажками.
Мы с вами подъедем к воротам, сделаем вид что заблудились и ты, Марк, пойдешь узнавать у шкета как проехать ну не знаю… в аэропорт, во!
Пока шкет будет отвлечён — мы его в расход, болторезом — чик, и цепь на воротах перекушена, после чего мы внутри. От этого въезда до склада вооружения — рукой подать, метров сто, может чуть больше, и там нас будет ждать ещё один караульный.
С ним тоже разберёмся. — Он похлопал по пистолету, и самодовольно добавил:
— Этот красавец справится с ним без лишнего шума, после чего подгоним тачку вплотную к складу и вскроем дверь, которая тоже закрыта на обычный навесной замок.
В этот момент сработает сигналка, но! — Вадим снова посмотрел на своих подручных, проверяя их внимательность, после чего продолжил:
— После этого у нас будет целых семь минут, пока эти вояки, поднятые по тревоге, до нас добегут.
Шкет моего кореша всё рассказал, и я теперь знаю что и где на этом складе лежит, так что я вам гарантирую, что семи минут нам хватит не только на то, чтобы загрузить тачку под завязку, но ещё и успеть сделать ноги.
После этого уедем в леса, пересядем на другую тачку, и будем как сыр в масле кататься, и данжи щёлкать как орехи. Оружие, патроны — всё будет нашим. Пока вояки будут осторожно со своими колечками играться, мы станем настоящей силой, и заставим их всех с собой считаться!
Он выпрямился и скрестил руки на груди, после чего с эдакой ленцой спросил:
— Вопросы есть?
Подчинённые переглянулись, и не ответили ни слова. План, предложенный Вадимом был безумным, но в его глазах горела такая уверенность в собственных словах, и такая жажда власти, что сомнения бригады начали таять на глазах.
— Босс, а если всё же… — начал Глеб.
— Если «всё же», — перебил Вадим, — то помрём как мужики, а не как жалкие зелёнки, которых все имеют. Но хорош панику разводить! У нас всё получится, я чувствую это! Да и вообще, пацаны… Новая жизнь — новые правила, и сегодня мы с вами эти правила будем создавать.
Сергей
Майор Орлов, вернувшись от останков стража, вытер пот со лба, и жадно присосался к фляге с водой, выпив её больше чем наполовину. После этого он выдохнул, и начал свой рассказ:
— Костяк у этой твари плотный, но слабое место действительно есть — это тазобедренный сустав и сама тазовая кость. Конструкция там очень не удачная, защитных пластин нет.
Если бить туда прицельно, есть очень большой шанс если не с первого, то со второго-третьего выстрела буквально отстрелить твари ногу, без которой он потеряет большую часть скорости и угрозы.
Дорошин кивнул с сосредоточенным лицом, после чего сказал:
— Принял, спасибо Димон! А сейчас всем перезарядиться и приготовиться к бою. Степанов!
— Я, товарищ капитан? — тут же отозвался я на зов командира, после чего услышал требовательное:
— Выдай Орлову и Морозову по полному магазину, а потом забери у них пустые. Быстро!
Спорить
