и понимает женщин. Наверное, Люк Тейлор мало похож на смятенного мыслителя. Но тогда что мне вообще в нем нравилось, кроме внешности?
А Уилл был просто сексуальным. Ни у кого бы язык не повернулся назвать его непривлекательным. Да, кто-то мог бы сказать, мол, не любит таких аристократично-шикарных парней с взъерошенной челкой, идеальными зубами и блестящими туфлями, но не о том, что Уилл несексуален.
И чем дольше я его знала, тем сильнее млела. За неделю наша случайная связь превратилась в устойчивую, и сейчас, когда мы уже несколько дней только друг с другом, было бы странно встречаться еще с кем-то. Эксклюзивные отношения — по крайней мере, в моей голове.
Отодвинув какие-то игровые прибамбасы и спортивные шмотки, я села на диван. Вечер промелькнул очень быстро. Как только к нам подошел Уилл, во все стороны полетела паста, добавляя веселья. Казалось, он из тех, кого все знают и любят. Уилл, Джош и их приятели стали центром вечеринки. Уилл такой непринужденный. Он не переживал, что может выглядеть глупо, танцевал под дрянные песни, а под конец встал со мной, Либерти, Фрэнки и Негин и сплясал макарену. И при каждом удобном случае мы пятились к краю танцпола, где он заправлял волосы мне за уши, брал в ладони мое лицо и начинал целовать.
Один раз мы оказались у барной стойки, и вдруг заиграла песня «Прыгай!». Уилл тут же заскакал вокруг меня, а потом подхватил на руки и унес туда, где мы могли вместе станцевать странное подобие польки. Я смеялась и никак не могла остановиться. Если парень может тебя рассмешить — пиши пропало.
Тогда-то я и решила, что хочу пойти с ним домой. А почему нет? Я в универе, и это последняя вечеринка новичков. У меня никогда не было секса на одну ночь. И не факт, что эта ночь станет единственной. А даже если станет — какая разница? Разве весь прикол не в том, чтобы слегка покуролесить?
Уилл вернулся с двумя кружками в одной руке и белой коробкой — в другой.
— У нас нет ни тарелок, ни столовых приборов, так что придется есть руками. — Он протянул мне кружку, наполовину заполненную прозрачной коричневой жидкостью. — Молока тоже нет, прости.
— Я даже боюсь представить, как выглядит ваша кухня, — улыбнулась я.
— Лучше тебе туда не заходить. Если честно, мы и сами стараемся появляться там пореже.
Уилл сел рядом прямо поверх кучи барахла и, поставив коробку на колени, начал аккуратно открывать боковые стенки.
— Ты так осторожен, будто там котенок или что-то типа того.
Наконец он поднял крышку, демонстрируя четыре идеальных маленьких пирожных — изящно вырезанных из марципана лисы, ежика, мышки и барсука.
— Ух ты. Мы не можем их съесть, это произведения искусства. Откуда? Им явно не место в этом доме, без обид. Ты их купил?
Уилл рассмеялся:
— Разумеется, нет. Джош работает в чайной в городе. И тащит домой несметное количество сладостей.
— Ну, если там позволяют брать продуктом, надеюсь, он поможет мне получить работу.
— А он обещал?
— На следующей неделе у меня уже пробная смена, так что… Он точно не разозлится, если мы это съедим?
Уилл покачал головой:
— За неделю он слопал уже штук тридцать таких, так что нет.
Я осторожно взяла барсука.
— Так и думал, что выберешь его.
— Почему?
— Не знаю. Просто барсук самый странный.
— Ага, то есть и я странная? — Я чуть пихнула его плечом.
— Нет, ты потрясающая. — Уилл улыбнулся и взял ежа.
— А что еж говорит о тебе?
— Что я хочу пирожное. А он самый большой.
— О боже, какой обалденный внутри крем, его так много.
Он кивнул, и какое-то время мы молча ели. А потом атмосфера слегка изменилась. Словно мы оба поняли, что не можем и дальше просто наслаждаться сладостями. Они не главное событие, а только повод сюда приехать. Никто из нас явно не думал, что после чая с пирожными я встану и уйду. Но и внезапно начать целоваться на продавленном диване мы тоже не могли. В первый раз я нервничала из-за жуткой неловкости и надеялась, что в следующий будет легче.
А потом все случилось.
Уилл наклонился и прижался к моим губам, и мы целовались на диване целую вечность.
— Ну вот, — прошептал он. — Моя спальня за кухней. Я не хочу, чтобы ты потеряла сознание раньше времени, так что давай просто пробежим быстренько с выключенным светом.
Я рассмеялась, и Уилл вскочил, схватил меня за руку и в самом деле побежал, утаскивая меня с собой сначала в темную кухню, а потом в свою комнату. Мы с разбегу завалились на кровать и продолжили целоваться, не прекращая хохотать. И целовались, и целовались, пока стало не до смеха.
По мне, все эти переходы от этапа к этапу реально странные. Уилл лежал на мне, но мы оба были полностью одеты. Кто из нас должен спровоцировать раздевание? Я мягко оттолкнула его и стянула майку, а затем помогла ему снять футболку. Теперь кожа касалась кожи, и грудь Уилла оказалась очень твердой, мускулистой, мне такую трогать еще не доводилось. Я знала, что он не сможет снять мой лифчик, так что потянулась за спину и расстегнула крючки. И снова поцелуи, а потом Уилл сунул руку между нами и попытался расстегнуть мои джинсы. Я помогла и выпуталась из них, оставшись в одних трусиках, но вокруг стояла такая темень, что мое ярко-синее кружевное белье, надетое на всякий пожарный, никто не оценил.
— Ты этого хочешь? — прошептал Уилл.
Поцеловав его, я ответила «да», и он стянул джинсы. А потом в мою голову пробралась мисс Хей.
Интересно, скольким людям она является перед сексом? Мисс Хей и ее факты о пенисе: «Если обнажаешься, когда поблизости есть пенис, сперма в любую секунду может сбиться с пути, попасть в тебя и оплодотворить твою яйцеклетку». В любую секунду. А еще она может с его рук перекочевать на твои, а потом опять в тебя. Или просочиться в тебя прямо с кровати. Мисс Хей и ее ужасающие подробности о пенисах словно сидели в засаде, ожидая, когда ты решишь сосредоточиться на процессе.
Мы вновь вернулись к поцелуям, и Уилл, потянувшись вниз, положил ладонь на мои трусики. А затем вдруг замер и отстранился. Секунд пять никто не издавал ни звука.
— Прости, — раздался его голос во тьме.
Я не представляла, что происходит, и радовалась темноте, потому как вдруг почувствовала невыносимый жгучий стыд.
— За что? — прошептала.
— Не стоило так
