только я. Она рядом, а подойти и обнять невозможно.
После нашего расставания она перестала улыбаться, гулять с подругами и ездить на свои любимые тренировки.
Не раз был готов выйти из машины, когда видел её возле университета плачущую, и прижать к себе, но не решался.
А потом, спустя два месяца появился тот самый Зотов.
Холёный, богатый мажорчик, который стал приглашать её на свидания, и она не отказывалась.
«Клин клином…» — убеждал себя, но уговаривал, что это ничего серьёзного.
Но всё оказалось иначе.
«Заканчивай, сталкер! Она замуж выходит скоро. Приезжай через полгода к нашему дому и сам всё увидишь» — пришло сообщение со знакомого номера.
А дальше… Дальше день её свадьбы определил всю нашу дальнейшую жизнь.
И в тот момент я вдруг осознал, что её отец был прав: Лада забыла меня.
Она действительно вернулась в свою мажорскую жизнь, где есть дорогие шмотки, тачки, парни с пластиковыми безлимитками и поняла, что я был ошибкой.
Работа и спортзал стали моим спасением.
А ещё легче стало оттого, что адвокат добился условного срока, как мы и надеялись.
Если бы отец её не вмешивался тогда, так бы и было, но он воспользовался бедой нашей семьи и получил, то, что хотел: мы расстались с Ладой, она ненавидит меня и вышла замуж за «себе подобного».
Груша и мой друг по спаррингам помогали расслабить тело в физическом понимании, но это не спасало мою душу.
За эти семь лет у меня, естественно, были девушки, я не евнух. Но то, что я испытывал к моей нежной малышке, я не испытывал ни к одной из них.
Со временем чувства притупились, но не прошли. Поглотила работа, именно она спасла и помогла стать независимым в этой жизни от чужих хотелок и угроз.
Теперь мне переживать не за что, кроме одного: увидев Ладу спустя семь лет после разлуки, я понял, что люблю её, как прежде.
Красивая моя девочка… она не изменилась практически. Только после рождения ребёнка стала более женственней. Но только эта женственность не для меня. Она предназначена для другого. И как же дерьмово это осознавать!
Я снова, как обычно, луплю по груше, желая вымесить всю свою боль в этих ударах кулаков, но ничего не получается.
На дворе ночь, а мне не спится. Я представляю её в руках её мужа, этого мажорчика, и схожу с ума. Тяжелее всего от осознания, что так легко утешилась в объятьях другого.
«А главное, как быстро…» — обида и злость шептали мне это тогда и снова шепчут сейчас.
Да действительно, этот холёный тип наверняка смог сделать её счастливой, как предполагал её отец. А я лишь отрезок её жизни, который остался в прошлом.
Она, когда мы встретились сейчас, в настоящем, смотрела на меня с таким же удивлением, как и я на неё.
Если бы я только знал, что тот ублюдок, который поцарапал мою машину её муж, никогда бы не появился на пороге её дома. Но судьба смеётся, когда человек планы строит. Вот и мою она снова решила испытать на прочность.
Когда я понял тогда в том дворе, что это именно Лада, моя Лада, когда-то так сильно любимая, я на автомате последовал за ней в тот подъезд, куда она сбежала.
Зачем? И сам не знаю, если быть откровенным. Наверное, страшно было, что скроется и не увижу её больше никогда.
А так хотелось увидеть снова…
Только в подъезде понял, что стою у номера квартиры, которую искал.
Уезжая после разговора с ней, я вспоминал всё то, что между нами было в прошлом, и после этого потерял покой.
Я гонял в голове ситуацию, которая сложилась с нами, пересматривал её мысленно спустя семь лет, задаваясь вопросом: мог ли я поступить иначе? Не мог! Не мог, потому что у меня не было тех денег, которые помогли бы мне спасти брата от вмешательства Курбатова.
Бизнес начал развиваться стремительно. Всё закрутилось словно в воронке, и, возможно, именно это помогло мне жить эти семь лет без мыслей о ней.
Брату дали условник. После продажи квартиры в центре остались кое-какие деньги, и родители, видимо, мучаясь чувством вины передо мной, отдали их мне.
Я вложил их в дело, купив фуру. Стал гонять грузы. Знание английского практически в совершенстве позволили мне уже через месяц работать с иностранными компаниями. Сначала с небольшими, но с каждым годом крупнее и крупнее.
Спустя год у меня уже было две машины. После той истории мы с братом очень сблизились и как итог сплотились для развития совместного дела.
Ещё через год у нас уже было четыре машины, а через пять лет — транспортная компания.
И всё мне казалось налаженным и устаканенным, но ровно до встречи с Ладой.
Особенно стало тоскливо, когда я увидел её с девочкой в руках.
У неё есть дочь... От другого мужчины... Не моя дочь.
А могла бы быть моей. Я обожал бы её, любил, баловал.
… Я снова отвлёкся на воспоминания.
Отец сказал ей, что я взял деньги, и именно поэтому расстался с ней.
Ну, естественно, а как ещё возможно было убедить её, что она так резко стала мне не нужна. Только так. И поверить в это было совершенно несложно. По сравнению с ней я нищеброд, у меня ничего нет, а тут такое выгодное предложение, от которого не каждый откажется. Вот и я в глазах Лады не отказался.
Желание сорваться к Курбатову и добиться правды велико, но понимаю, что это неправильный путь.
Ну, набью я ему морду и что кому докажу? Ладе? Мол, денег не брал! И что? Она бросит мужа и ко мне вернётся? Я для неё не просто предатель, я её бросил, хоть с деньгами, хоть без них. Суть не меняется.
Я поеду к нему, но не сейчас. Рано.
С тех пор как всё это со мной произошло, я не отпустил ситуацию, а наоборот, лишь обозлился. Считаю, что Курбатову пора спуститься с небес на землю, и начать жить как простому смертному, чтобы научиться слышать и понимать тех, кто его окружает.
Пришло время расплачиваться по долгам.
И раз он приоритетом выбрал деньги, значит, пусть так и будет.
Самое страшное для человека — лишиться того, что больше всего любит.
Он лишил меня нашей любви с Ладой, я лишу его денег и репутации.
— Привет, брат.
— Привет, Егор.
— По Курбатову как, в силе?
— Да, но, чтобы наверняка уничтожить
