В сердце Бекфолы поднялась такая волна мрачных предчувствий, что она немедленно выполнила приказ мужа. Нона была в замешательстве и смущении. Она не поняла, что произошло, она просто не успела прийти в себя. Она была в таком смятении, что не могла ни думать, ни говорить.
Но, когда она растянулась в теплой и удобной кровати, ей пришла в голову мысль о том, что сейчас Кримтанн, сын Аэда, должно быть, поджидает ее в Клуйн да Хиллех, она подумала об этом еще недавно столь любимом и желанном юноше, как о чем-то удивительно нелепом и далеком. А то, что он ждал ее и сходил с ума от неизвестности, волновало ее не больше, чем кустарник на обочине дороги.
И она спокойно заснула.
Глава 5
Утром, когда все сидели за завтраком, четыре ms священника попросили встречи с королем. Когда их ввели в трапезную залу, Ард-Ри посмотрел на них строго и неодобрительно.
— Что может может быть за дело в воскресный день? — потребовал он ответа.
Один из братьев — с гладко выбритым длинным подбородком, тонкими бровями, глубоко посаженными глазами и суровым, недобрым взглядом — вышел вперед и стал отвечать на вопросы короля. Его нервные, беспокойные пальцы ни на минуту не оставались неподвижными, он то сплетал, то расплетал их, то нервно стискивал пальцы одной руки пальцами другой; казалось, его руки живут собственной непонятной жизнью.
— Конечно же, — сказал он, и пальцы его правой руки зажали и совершенно лишили подвижности пальцы левой, — конечно же, мы согрешили и нарушили закон по приказу.
— Объясни, что ты хочешь сказать.
— Мы были столь поспешно посланы к тебе нашим настоятелем, Моласием из Девениша, что должны были пуститься в путь в воскресенье.
— Моласий — благочестивый и набожный святой отец, — прервал рассказ король, — один из тех, кто не одобрит и не разрешит отправиться в дальний путь в воскресенье.
— Нам было приказано пойти к тебе, — сказал непреклонный церковник, и похоронил пальцы правой руки в кисти левой так сильно и решительно, что, казалось, они уже никогда не увидят света. — На одного из братьев Девениша возложена обязанность, — продолжил он, — выгонять скот на пастбище до утренней зари, и этот брат сегодня утром, возвращаясь с пастбища, увидел восьмерых юных воинов, которые сражались — воскресным утром.
— Утром в воскресенье? — вскричал Дермод. Церковник только кивнул.
— Рассказывай дальше, — гневно потребовал король.
Внезапный страх сжал сердце Бекфолы.
— Не стоит рассказывать столь ужасные истории в воскресенье, — взмолилась она. — Этот рассказ не принесет никому ничего хорошего.
— О нет, он должен быть досказан, моя дорогая, — сказал король.
Тогда церковник, который держал речь, посмотрел прямо на нее. Взгляд его был мрачен и неумолим; казалось, он угрожает королеве. По приглашающему жесту короля он сразу же продолжил свой рассказ.
— Из восьмерых воинов семеро было убито.
— Они уже в аду, — мрачно проговорил король.
— Да, они в аду, — с исступленной радостью подтвердил церковник.
— А тот из них, который не был убит в этой битве?
— Он жив, — отозвался церковник.
— Как и следовало ожидать, — согласился монарх.
— Продолжай свой рассказ.
— Моласий похоронил этих семерых негодяев и снял с их грешных шей и с их непристойных рук, а также с их лишенного благословения злополучного оружия груз золота и серебра, который едва смогли поднять двое здоровых мужчин.
— Груз золота, который едва могут поднять двое! — задумчиво произнес король.
— Именно столько, — сказал тощий церковник. — Не больше, не меньше. И он послал нас к тебе, чтобы узнать, какая часть этого нечестивого сокровища принадлежит братии Девениша, а какая часть должна стать собственностью короля.
Бекфола снова вмешалась в беседу, она заговорила несколько поспешно, торопливо и, быть может, необдуманно:
— Пусть братия Девениша возьмет себе все драгоценности, ибо они были обретены в воскресенье и никому не принесут добра.
Церковник снова взглянул на нее холодным взором, слегка прищурив глаза. Из узких щелочек на нее сурово смотрели серые холодные глаза. Ожидая ответа короля, он не сводил с нее осуждающего взгляда.
Дермод обдумал услышанное, слегка покачал головой, как бы не соглашаясь с доводами, которые показались ему неубедительными, затем кивнул, как бы соглашаясь с разумными помыслами.
— Да будет сделано так, как посоветовала милостивая королева. Пусть искусные мастера изготовят из этого золота и серебра гробницу и выбьют на ней мое имя и сегодняшнюю дату. Это будет данью памяти моей бабке, подарившей жизнь ягненку, лососю, а затем и моему отцу, Ард-Ри. А из той части сокровища, которая останется после сооружения гробницы, пусть будет выкован пастушеский посох для Моласия, благочестивого слуги Божьего.
— Мой рассказ еще не закончен, — проговорил угрюмый церковник с подбородком, более всего напоминающим наконечник копья.
Король задвигался с веселым нетерпением.
— Если ты продолжишь его, — сказал он, — он несомненно через некоторое время все же подойдет к концу. Камень за камнем составляют дом, сердце мое, а слово за словом образуют рассказ.
Церковник охватил себя руками, съежился так, что стал казаться еще более тощим; вид его стал еще более грозным и устрашающим.
Он прошептал:
— Кроме юноши по имени Фланн, который участвовал, но не был убит в этой битве, еще один человек присутствовал при этой дикой воскресной битве, которая приведет всех ее участников в ад, потому что попирает закон.
— Кто этот человек? — спросил непонятно почему встревоженный монарх.
Церковник выставил вперед свой тощий острый подбородок и еще сильнее нахмурился.
— Это была жена короля, — почти прокричал он. — Это была женщина по имени Бекфола. Это была именно эта женщина, — прорычал он и указал на королеву длиннющим тощим негнущимся пальцем.
— Собака! — вскричал король, привставая.
— Если это была женщина… — прокричал церковник.
— Что ты имеешь в виду? — спросил король, вне себя от гнева, но уже охваченный неясным страхом.
— Если она женщина этого мира, она должна быть наказана за подобный проступок, если же она — женщина из мира сидов, она должна быть изгнана, но утром этого святого дня она была в Волшебной Стране, и ее руки обвивали шею Фланна.
Ошеломленный король тяжело опустился на трон, переводя изумленный взор с одного на другого, а затем обратил невидящий, затуманенный страхом взор на Бекфолу.
— Это правда, биение моего сердца? — прошептал он.
— Да, это правда, — ответила Бекфола и вдруг побледнела под взглядом короля.
Он указал ей на дверь.
— Иди на свою встречу, — запинаясь, но все же решительно произнес он. — Иди к своему Фланну.
— Он ждет меня, — проговорила Бекфола со стыдливой гордостью в голосе, — и мысль о том, что он ждет меня, терзает мое сердце.
И она пошла прочь из дворца. Она ушла из Тары, и нигде — ни в Ирландии, ни во всем смертном мире — ее больше никогда не видели, и ничего больше о ней не слышали.
![]()
![]()
Маленькая ссора в Аллене
![]()
Глава 1
— Я думаю, — рек Кайрилл Белокожий, — что хоть правосудие и против Финна, все-таки он имел право…
— Он потерял одиннадцать сотен, — спокойно сказал Конан, — и теперь-то ты можешь сколько угодно говорить о его правах.
— Все равно… — начал было спорить Кайрилл.
— И ведь именно ты затеял эту ссору. — продолжил Конан.
— Хо! Хо! — закричал Кайрилл, — отчего же, ведь ты вспылил одновременно со мной.
— Нет, — ответил на это Конан, — ты ударил меня первым.
