животными. Гранды, по легендам, некогда подчиняли себе гордых грифонов и могли в них обращаться… В общем и целом — легенды, красивые, жестокие.
— Сир Ян, — печально вздохнул я.
— А, понятно, — кивнул Дорап. — Я понял, что за недуг поразил твой разум. Через него проходят все те, кто держат наш мир на спинах своих. Ты впервые в жизни задумался: почему ты убиваешь, верно, Люцион?
— Как вы…
— Как я? — усмехнулся он. — Кто я по-твоему, мальчишка? Я видел это столько много раз. Мы, Рыцари… Воины — льём реки крови, убивая друг друга в бесконечных войнах. И вопрос: почему мы, помня о Книге Святых Писаний, в которой сказано на любом языке, в любом переводе: «не убей человека, ибо любой человек — родич твой» — делаем это? Почему мы убиваем, Люцион?
— Вера? — спросил я у Рыцаря. — Вы же верующий человек.
— Дурень ты, — ухмыльнулся мужчина. — Только что я сказал тебе, что написано в Книге Святых Писаний. Истинно верующий — не тот, кто никогда не моется, дабы не смыть благодать Бога-Творца, и уж точно не тот, кто убивает во имя его. Истинно верующий: тот, кто никого за жизнь свою, кроме комаров разве что, — рука мужчины ударило его же по щеке, уничтожая кровопийцу, — не убьёт.
— Но Церковь в Кхандре…
— Святой Престол, что созывал людей на войны, в том числе религиозные.
— Вы в них участвовали, Сир Ян. Вы же сами рассказывали мне, что вы участвовали в пятом походе против Кушанирских Кханов. И даже там пытались учредить Новое Королевство, которое правда пало, под атакой последнего Императора Махото.
— Верно, — кивнул мужчина. — Я участвовал в той войне. И я убивал: но ради ли веры я убивал?
— А ради чего? Может денег? Вам верно заплатили за услуги…
— Запомни вот что, Люцион, — важно проговорил Рыцарь. — Деньги, власть, земля, репутация, народ, женщины, религия… Простому воину во время сражения: всё равно на всё это. Когда ты сражаешься — забудь о том ради чего ты сражаешься. Просто бейся, обостри свои чувства и ни разу не моргай. Рука должна не дрогнуть. Когда всаживаешь клинок в тело врага — всегда смотри в его лицо. Всегда смотри: как огонь жизни гаснет в его глазах. Как он проклинает тебя в мыслях… Всегда смотри, как он вспоминает свою жизнь в тот момент, когда ты его потрошишь. Это должно помочь в осознании.
— В каком осознании? — спросил я у Рыцаря. — Что подобное поможет мне осознать, Сир?
— Осознать, что это мог быть ты, — просто сказал мужчина. — Тебя могут убить, ты можешь потерять всё. Любовь, силу, землю, цель… Не важно. Ты потеряешь всё. Все люди смертны. Но сражаться стоит для того, чтобы не потерять всё раньше времени, Люцион.
— Так получается две крайности, Сир. Забыть про всё и биться, но одновременно помнить про всё, чтобы бояться потерять. Противоречие…
— А что наши битвы, Люцион? Разве они не вызваны противоречиями? Почему люди убивают друг друга? Дело в противоречии, которые вызваны разными причинами. Поэтому ты должен научиться входить в эти противоречия. Важно в битве не убить противника, а сохранить себя.
Мужчина замолчал, а я задумался… Я понимаю необходимость в убийстве. Или думаю, что понимаю Люцион — продукт своей эпохи. Он привык убивать куда раньше, чем я появился в его разуме. И он убивал… Убивал не только в горячке боя, но и вполне осознанно. Но убийства — ужасны… Именно это мне говорила та часть, человека из цивильного мира.
— Так что-же, всё-таки, мне делать, наставник? Как справится с теми взглядами во тьме сновидений? — спросил я у Яна Дорапа.
— Так тебе приснился кошмар, — стал более серьёзным Рыцарь. — И что ты видел?
— Людей… Мёртвых людей… Убитых мной…
— Ты, наконец-то, начал осознавать что творишь, — почесал подбородок мужчина. — Это хорошо. Ведь это шаг на пути того, чтобы сделать из тебя настоящего Рыцаря, а не просто очередного идиота с приставкой «Сир», каких ты сегодня имел честь видеть. Следующий шаг — поиск цели, Люцион. Любая цель подойдёт. Задумайся, но не спеши. Не иди на поводу у первых попавшихся эмоций, дабы потом не жалеть. Пройди через это испытание с честью, поставь себе цель, цель своей жизни, цель во имя которой ты и будешь следовать путём Рыцаря, убивая врагов своих. После этого, я лишь потренирую твоё фехтование и сделаю из тебя Рыцаря. Именно так обучил меня мой дядя, Сир Рольдвиг Дорап, именно так я решил обучить тебя…
А ведь он куда умнее, чем кажется. Я считал, по воспоминаниям Люциона, что Ян Дорап просто очередной головорез. Что уж говорить: фехтует теперь уже мой наставник на уровне. Опасен, словно змея… Он бросается в бой быстро, бьёт точно в слабые места. А у него ещё и относительно острый ум. Философский, я бы сказал, хотя жаль при этом, что Кхандрский он читать не способен, а ведь мы направляемся туда… В Кхандр. Величайшую Империю человечества. По правде говоря — я бы хотел не просто посетить Суденландское Курфюрство, а увидеть и Мризмар, величайший город мира… Лишь Грандхолл, вотчину Грандов — относительно равняют с Мризмаром, хотя сами Имперцы не считаю своему «великому городу» ровней «жалкий город любителей праха». Но наставник Люциона в Грандхолле, уроженец Мризмара, говорил ещё ребёнку-Люциону, что Имперцы зря считают себя высшей расой, среди людей… Учитывая что они сами и есть люди.
Быть может — происхождение самих отдельных… кланов… и странное, явно с замешанной магией. Но история показывает, что если и была магия, то давно вся ушла. Конечно, мой перенос сюда тоже следует объяснять магией. Шутка ли, перенести сознание человека из одного мира в другой. Но даже так — все остальные здесь магией не владеют, даже учитывая, что их предки могли ей владеть.
— Итак, — отпил из своей фляги наставник. — Теперь следует рассказать про цель нашего путешествия.
— Цель путешествия? — спросил я. — Разве не доставить послание в Суденландское Курфюрство?
— Одна из них, — кивнул Сир Ян. — На самом деле всё было
